Когда он заметил в толпе своего старого друга Долговязого, ему он тоже оставил небольшой подарок: снял с разгрузки одного из бойцов лимонку, выдернул чеку и засунул гранату в руку долговязого. Чека улетела вглубь комнаты.

После этого он подошёл к первой двери с амбарным замком и осмотрел связку ключей. Три ключа теоретически должны были подойти к замку. Попробовав один за другим, он, наконец, открыл дверь и замер с широко распахнутым ртом и круглыми глазами. Помещение было завалено золотыми украшениями, разнообразной утварью и ящиками с патронами. Слабый солнечный свет проникал через небольшое окошко и освещал всё это богатство. Не хватало лишь торжественной музыки и возгласа «Аллилуйя».

Оставить такое богатство Воронцов не мог — его бы задушила жаба, а внутренний хомяк помог бы ей в этом занятии. Он нашёл прочный мешок и принялся горстями загружать в него украшения. Одних только золотых безделушек по весу набралось не меньше двух килограммов, при этом мешок остался почти пустым. Туда же отправились два цинка патронов к автомату и пара пачек пистолетных патронов для Макарова.

Он бы погрузил больше, но ему с трудом удалось оторвать от земли мешок и закинуть его на плечи. С тяжёлым, но дорогим грузом он продолжил свой путь. Дверь он оставил открытой, а ключи оставил себе.

Было очень тяжело тащить мешок до калитки. Снова пробираться через сортир не имело смысла, поскольку он мог спокойно открыть калитку изнутри и не тратить время на обходные пути.

Когда он распахнул калитку, его внимание привлёк охранник на вышке — у него через плечо висела снайперская винтовка СВД с оптическим прицелом — лучший подарок его женщине. В итоге он оставил мешок на земле и полез на вышку за винтовкой. Уже на земле к нему пришло озарение — патронов-то для такого оружия у них нет. Пришлось ему снова возвращаться на склад. Там он забрал цинк с пулеметными патронами, которые подходили к СВД, и с этим добром вернулся к калитке.

С новым грузом мешок оказался неподъёмным. Одни только патроны весили больше тридцати пяти килограммом, плюс веса добавляло золото. Швы на тканевом мешке трещали, но пока держались.

Обычный ход времени Воронцов включил, когда вышел на дорогу, которая вела в сторону деревни.

Нога жутко ныла, старая рана не давала покоя и не переносила долгих переходов, но останавливаться было нельзя. Он, хромая, продолжил свой путь. В деревню он не пошёл, а направился к охотничьему домику Марины, который был расположен в лесу в пяти километрах от деревни. До избушки он добрался ближе к полуночи и, открыв засов, зашёл в помещение.