Кто двинется по коридору к залу перековки?

Я или уже не я?

Я не уверен в себе. Ещё не уверен в себе.

Как дух Испытания дал мне три пути, по которым я могу пойти, так и Небо сейчас даёт мне три пути. Но дух Испытания отложил решение на будущее, на потом, которое всё никак не наступит. Небо со своими Испытаниями отсрочек не терпит. Требует решить здесь и сейчас.

В город искателей и сразу поднять волну, которая рано или поздно раскроет правду о Долине Каменных Костей.

В город безумного духа. Получить возможности, место для всего Потерянного Ордена и окунуться в испытание самого себя.

И на первое, и на второе я сейчас не готов. Не сегодня. Не сейчас.

Как там говорили Камни?

Я не смею поднимать глаза к Небу?

Я опустил глаза, сглотнул, проталкивая вниз сухой, пыльный ком, толкнул короткую мысль-приказ.

«Северный Рассвет. Тоннель».

Вслух отдал другой приказ:

— Приготовились. Пересмешник первый.

Через миг он уже шагал навстречу порталу. Тот разгорался, раскрывался из крохотной точки в овал больше человеческого роста, наливаясь синим сиянием, и по плитам потянулась тень фигуры Пересмешника.

Три вдоха — и он шагнул уже в синий провал, а Чистые выстроились полукругом, готовые схватиться со всем Эрзум.

Не понадобилось.

Спустя три вдоха Пересмешник шагнул обратно, коротко сообщил:

— Никого. Пустое поле.

Не глядя ни на кого, я отдал приказ, уставившись на висящие в пустоте строки двух других путей:

— Переходим. Я последний.

Камни проходили мимо меня один за другим. Кто до хруста выпрямив спину, кто чуть сутулясь в миг перехода, кто косясь на меня, кто задерживая дыхание. Равнодушных не было.

Сначала ближние, нижние и Мастера. Затем полусфера из неподвижных фигур, что прикрывала развалины и портал, стала редеть всё сильнее.

Последними ушли те, что были нашими глазами на горизонте.

Затем уже я сам проверил восприятием окрестности, просеял их быстрым ситом, не особо стараясь найти того, кто пытался спрятаться.

Кто решил остаться — тот пусть остаётся.

Я проверял — не забыли ли мы кого.

Толкнул напоследок мыслеречь, вложив в неё силы с достатком, чтобы меня услышали даже у горизонта.

— Мы уходим.

Тишина.

Значит, я последний.

Кивнул. Огляделся в последний раз, запоминая это место.

Чёрные руины тянулись, насколько хватало взгляда, — стёртые, обломанные временем, давней битвой и нашей недавней с Райгваром схваткой.

Солнце уже висело низко. Ещё немного — и начнёт заливать руины алым, цветом крови, которой в этой Долине пролилось без счёта.

Ни звука, ни движения. Только память камней.

Отвернулся и повёл рукой в воздухе.