И смутная тревога расползалась по организму Ушакова, как противное ощущение чего-то нехорошего. Словно уже случилось что-то такое, чего он совершенно не желал. И изменить это уже было не в его силах.

И тут, словно отвечая его внутренним страхам и желаниям, дверь отворилась, и на пороге предстал легко улыбающийся Окунев. Вроде бы и было в его улыбке что-то неестественное, но… Ушаков мельком глянул на себя в огромное настенное зеркало и убедился, что у него улыбка ровно такая же.

— Приветствую вас, Пётр Фадеевич, — он поспешил поприветствовать вновь пришедшего к ним аристократа и уже значительно тише добавил: — Что-то задержало вас? — при этом он вглядывался в глаза соратника, чтобы определить фальшь, если таковая всё-таки проскочит.

— Да, — ответил тот, — возникли некоторые трудности со здоровьем, — он развёл руками и на секунду принял страдальческое выражение лица, по которому становилось ясно, что ему очень плохо. — Едва нашёл в себе силы, — и тут он склонился к самому уху Ушакова, чтобы сказать ему на ухо: — возможно, это на нервной почве, но все внутренности крутит.

И Константин Семёнович снова был склонен поверить Петру Фадеевичу, так как и у самого последние дни организм часто протестовал и выдавал совершенно нежелательные реакции.

Но в то же время он даже не заметил, что, воспользовавшись тем, что они сблизились практически вплотную, Окунев кинул ему в карман пиджака что-то очень маленькое и практически невесомое.

Но от самого появления Окунева у Ушакова полегчало на сердце. И он со спокойной душой стал вести собрание. На первой части он распределял роли, обещал титулы и рисовал радужные мосты. Прошла она ровно так, как и должна была. Но Константин Семёнович понимал, что самое сложное его ждёт впереди. Князьям и графам просто так мозги запудрить не удастся, тут нужна будет другая тактика.

Перерыв между частями был вполне достаточным, чтобы съехалось более трёхсот представителей самых знатных родов. Остальные либо не смогли, либо не захотели. Но это уже и не играло роли. Сейчас главное — получить хоть какую-то легитимность собственной власти, а там уж можно будет развернуться по полной.

Главное, что прибыли Ливены и Кантемиры, с их помощью он надеялся закрепиться на вершине власти. Всё-таки не чужие люди. Были тут и Потёмкины, и ещё множество имеющих вес семей.

Ушаков встал за трибуну, оглядел присутствующих и глубоко вдохнул.

— Господа и дамы, мои дорогие друзья, не буду томить вас в ожидании. Я должен с прискорбием сообщить вам о том, что императорская семья исчезла в полном составе, — в зале тут же раздались охи, ахи и резонные вопросы: «Как?» «куда?» и «как такое вообще стало возможным?». — Тише, господа, тише. Проводятся все необходимые мероприятия, но всё указывает на то, что монаршая семья исчезла во время перехода через портал. К сожалению, получить комментарии у светлейшего князя Воронцова тоже не получилось, так как найти его не удалось.