— Да, неоднозначная ситуация, — подтвердил Слава, с лица которого слетела улыбка, как только начали обсуждать эту тему. — Но сын за отца не должен отвечать. Тем более, там отец чисто по номиналу.

— В том-то и дело, — кивнул Потёмкин, ударив ребром ладони по столу, при этом он задел вилку, и она, сделав несколько оборотов, воткнулась в стол рядом с рукой Ирины, но всё это осталось почти незамеченным остальными. — Поэтому мы создали свою группу для защиты Денисова. А потом оказалось, что у нас есть ещё несколько ребят, оставшихся вчера без отцов. И большинство из них понятия не имели, в чём замешаны их родители.

— Это можно утверждать на сто процентов? — поинтересовался я, понимая, что Ильёй сейчас движет внутренний огонь, который в некоторых случаях может и ослеплять.

— Мы защищаем только тех, кто согласился пройти мозгоправа, а тот может подтвердить, правду говорит человек или врёт, — ответил мне Потёмкин, а затем кивнул каким-то своим мыслям и добавил. — Понимаю, что моя реакция может вызывать вопросы, но я действительно против огульного обвинения всех и каждого. Так борьба с настоящими преступниками легко может превратиться в охоту на ведьм и станет частью ещё чего-то более худшего, чем попытка государственного переворота.

Мне было сложно с ним не согласиться. И я тоже считал, что ни в чём не повинные дети не должны нести ответственность за своих родителей. Что мне казалось несколько натянутым — это то, что никто из детей не знал, чем занимаются их родители. Но я решил промолчать на этот счёт. В конце концов, в империи сейчас были задействованы все имеющиеся силы, чтобы нейтрализовать предательство.

— И чего же вы хотите? — спросил я напрямую, так как понимал, что этот вопрос за столом среди молодых ребят, которым больше интересны девичьи ножки, чем вопросы глобальной справедливости, появился неспроста. — Задавить количеством?

— Отнюдь нет, — ответил на это Илья и достал из-за пазухи несколько листов бумаги, свёрнутые вчетверо. — Завтра на балу будет сам император, и я хочу подать ему прошение, чтобы проработали закон и огородили от незаконного преследования детей изменников родине. А вас я попрошу подписаться, если вы разделяете мою позицию.

— Я разделяю, — кивнул и подписал, где было нужно, затем перечитал сам текст прошения и добавил: — Могу попробовать поспособствовать.

— Да? — удивился Илья, так как, видимо, не думал, что получит столь серьёзную поддержку. — Было бы неплохо.

— Он может, — хмыкнул на это Борис, глядя на меня с уважением. — И император его выслушает. Да и послушается, скорее всего.