Вернулся он действительно через несколько секунд, а из его пасти торчал туманный сгусток напуганной до смерти души цесаревича.

«Спасибо, Пушок, — поблагодарил я своего питомца, но не удержался, чтобы не добавить: — Что не сожрал».

Тот лишь грустно вздохнул, но открыл пасть и позволил мне достать душу, а затем наполнить ею тело. Я сразу увидел то, что мешало Михаилу нормально развиваться. Это действительно было проклятие, которое наслала на его мать Юрьевская. Как оказалось, эта женщина была очень хороша в разного рода проклятиях и убийствах. Я снял его и выбросил вон. Теперь молодой человек должен расти без хворей на радость родителям и всему народу.

Следом я подошёл к Воронцову. Тело уже почти восстановили, но без меня им было трудно вернуть его в надлежащее состояние. Я вдохнул в него жизнь и восстановил тело, скинув изобретателю заодно пару десятков лет. В конце концов, ему предстоит очень много нелёгкой работы.

— Ого! — сказал он, поднимаясь на ноги и отвечая на объятия Пирогова, у которого из глаз сыпались слёзы. — Никогда так хорошо себя не чувствовал. Что за методика омоложения?

— Не будем внедрять повсеместно, — ответил на это я, улыбаясь. — Людям не понравится.

— Друг мой, это же ты приложил руку, не так ли? — поинтересовался Воронцов, глядя мне в глаза. — Я видел тебя во сне, когда… — он замер, а потом махнул рукой. — Пока спал.

— Вы должны быть в форме, — проговорил я, подходя ближе и склоняясь к самому его уху. — Потому что я знаю, как сделать так, чтобы все получили доступ к магии и смогли пользоваться вашими артефактами.

— Вот как⁈ — Владимир Юрьевич был приятно удивлён. — Поделитесь?

— Не сейчас же, — хмыкнул я, показывая на зал, полный молодёжи, которая желала веселиться, так как уже не помнила, что произошло, Великая Тьма стёрла их память. — Но в двух словах у них оборвана связь с магической сферой Земли. Я знаю, как её наладить.

— Отлично, — произнёс Воронцов, всплеснув руками. — Завтра же займёмся подготовкой нового проекта!

Затем я глянул на то, как цесаревич млеет в объятиях матери и невольно ухмыльнулся. Надо было ему побольше мужественности и независимости добавить. Впрочем, возможно, это всё придёт само.

Потом я подошёл к сестре, которая примерно также вцепилась в Нелли. Она верила в то, что её мама жива, и это действительно оказалось так. Правда, у меня остался ещё один вопрос к матери.

— А ты и была Нелли? — спросил я её максимально размыто, чтобы сестра не подумала, что перед ней подмена.

— Всегда, — ответила наша мама.

А это означало, что и Вероника — тоже полубожественное создание, вот почему она оказалась столь живучей и несгибаемой.