Следующие две сферы я раздал спутникам. И теперь у меня появилась возможность оглядеться по сторонам.

Мир, раскинувшийся вокруг нас, казался поглощённым магическим пламенем и удушливым дымом. Последний иногда рассеивался, и тогда открывались чудовищные подробности места, где мы оказались.

Всё вокруг, даже перспектива, казалось искажённым и чужим. Мы стояли посередине аллеи, образованной то ли обломками разрушенных зданий, то ли мертвенными деревьями. Хотя я сомневался, что в подобной атмосфере может хоть что-то расти. То тут, то там на фасадах-стволах встречались кроваво-красные кристаллы, испускающие пульсирующий свет, который в свою очередь отбрасывал смутные и тревожные тени. И было неясно, прячется в этих тенях нечто странное и опасное, или это они сами причудливо двигаются.

— Бездна, — прошептал Борис, оглядываясь вокруг.

— Не думаю, — ответил я на это. — Мы слишком далеко от дома, чтобы там хоть что-то знали об этом мире.

— Но, если бы меня попросили описать Бездну, я изобразил бы её именно такой, — он обвёл руками окружающее нас пространство и добавил: — Условия жизни, невыносимые для людей. Отсутствие возможности использовать магию. Горький дым, наполняющий лёгкие с каждым вдохом и убивающий всё живое. Ощущение, словно пытаешься вдохнуть внутри печи.

Пока он говорил, его лицо вспотело, и на нём образовались крупные капли пота, которые падали под ноги, беспрепятственно проходя сквозь защитную сферу. Анна тоже вспотела, но выглядела собранной, хоть и дезориентированной.

— Магия тут всё-таки есть, — сказал я и поймал на себе их удивлённые взгляды. — Но только пассивная, защитная. Анна, — обратился я к императрице, — наверняка, у вас есть разные ментальные методики, попробуйте их. Моя защита работает.

Та на некоторое время замерла, видимо, проверяя мои догадки. А Борис глядел куда-то вдаль, где проглядывались исковерканные и скрученные башни небоскрёбов, больше напоминающие шпили готических замков, сплавленные в небывалом огне.

— Я чувствую, как таю, — проговорил Борис, глядя на меня, и я обеспокоенно пригляделся к нему. — Но не физически, — поспешил он успокоить меня. — Мне кажется, что моё существо начинает плавится под воздействием окружающей агонии, а душу наполняет отчаяние.

— Не замечал в тебе раньше поэтических наклонностей, — усмехнулся я и увидел, как от движения моих плеч живоглот чуть не слетел на землю, поэтому впредь решил быть осторожнее. — Но получилось красиво, хоть и сумрачно.

— Мне кажется, что время исчезает, а я нахожусь в столь абсурдном мире, что он полностью противопоставлен нашей реальности, — он взглянул на меня, и в его глазах я прочитал страх. — Такое ощущение, словно я попал в ночной кошмар, из которого никак не могу выбраться.