И тут мне на ум пришла мысль, что изменитель не принадлежит тому миру, откуда мы прибыли, поэтому, вполне возможно, он будет работать и тут. То есть не со всеми видами магии, естественно, раз уж тут своя магическая атмосфера, но с какими-то должен?

Я сжал левой рукой артефакт и привычным усилием воли постарался заполучить любую целительскую силу. Вопреки моим ожиданиям ничего не вышло. Была в этом мире некая завеса, которая противилась использованию любой магии чужаками.

Но мне было плевать. Я же повелитель фатума. Это я управляю роком.

«Чем бы ты ни было, — мысленно проговорил я, — отдай часть своей силы, чтобы я смог взаимодействовать с тобой!»

Это не было просьбой. Это было приказом той силе, которая заправляла тут. И она услышала меня. Более того, она подчинилась, потому что более ей ничего и не оставалось делать. Иначе всё её существование могло пойти по совсем иному пути, ведущему к уничтожению всего и вся. А такое только Великой Тьме на руку.

Я потянул рукой сущность этого мира, являющуюся основой и строительным материалом всей окружающей реальности, а затем вложил её в грудь полковнику Голицыну. Долгую секунду ничего не происходило.

— Я — повелитель фатума, — произнёс вслух под обалдевшими взглядами остальных. — Твой час ещё не настал!

И тут же агент тайной канцелярии сделал вдох и открыл глаза. Сначала взгляд его был потерян, затем сконцентрировался на мне, вызвав усмешку на иссохших губах полковника. Но потом он огляделся вокруг и снова растерялся.

— Где мы? — спросил он голосом выпивохи, который не помнил, чем закончился вечер.

И тут же закашлялся. Я посмотрел на живоглота, но тот уже почти создал ещё одну сферу, хотя по его ауре чувствовалось, что он расстроен. Забирая защиту, я погладил питомца, а потом приладил прозрачный пузырь на голову Голицына.

— А это у вашего начальника надо спросить, — безапелляционным тоном заявила Анна, кажется, забыв, что находится не в том теле, в котором она имеет право так разговаривать, но сразу после этого она добавила. — Беречь и охранять!

— Беречь и охранять, — словно эхо в один голос откликнулись канцелярские. — Анна Константиновна? Но…

— Так надо, — она лишь повела девичьим плечом Софии. — Сейчас нет времени на разговоры, нужно спешить.

— Куда? — ошарашенным голосом спросил более молодой сотрудник. — Меня зовут Михаил Оболенский, я — майор тайной канцелярии.

— И где мы находимся? — снова повторил Голицын. — Я — полковник тайной концелярии…

— Вас-то я знаю, — оборвала его императрица, решив проигнорировать остальные вопросы. — Руслан, куда нам надо идти?