— Что же делать? — я даже не сразу понял, что спросил это вслух.

Но вдруг получил на это ответ. Правда, совсем не тот, который бы я хотел услышать.

Живоглот, сидящий на моём плече, оказывается, совсем сменил цвет на лиловый и начал заваливаться назад. Я подхватил его, а затем спустил на руки.

— Что с тобой, Пушок? — спросил я, оглядывая заметно отвердевшее тело, которое, несмотря на это подавало некоторые признаки жизни.

Он не ответил.

Что ж, что бы с ним не происходило, тут я это исправить точно не смогу. Мне нужно оказаться на Земле, поместить его в Лимб, и вот тогда я смогу что-то исправить. А сейчас — нет. Сейчас мне нужно сосредоточиться совсем на другом.

Маги вокруг меня всё ещё пытались пробить пространство между нами и родным миром. Кто-то пытался связаться с родными, поскольку такая связь работала даже на больших расстояниях. Другие старались всё-таки настроить портал. Но ни у кого ничего не получалось.

Император с цесаревичем на руках, который всё ещё был очень слаб, стоял и смотрел на меня. Потуги других его не интересовали. Рядом стояла и Анна, тоже надеявшаяся лишь на меня.

Воронцов, Пирогов и Борис бросали на меня взгляды, полные надежды. Алиса старалась вообще не смотреть. Но, когда это происходило, я видел, что она сожалела о том, что между нами выросла уже непреодолимая стена.

И ещё за всеми собравшимися я видел приближающиеся готические башни, спутанные между собой. И не с одной стороны, а со всех. Обитатели этого мира подбирались к нам таким образом, чтобы не оставить нам шанса на спасение.

Да он нам и не понадобиться, если у меня не выйдет всех спасти.

А вариант-то был, собственно, только один. И никаких других. Я должен был сделать выбор. Причём, именно сейчас, в эту самую минуту.

«И опять же, — подумал я, погружаясь всё глубже и глубже в себя. — На самом-то деле никакого выбора и нет. Есть только иллюзия выбора. Если бы от моего решения сейчас зависела бы только жизнь друзей, то это одно. Но также от него зависит и моё собственное существование. Причём, на данный момент, что бы я не выбрал, всё ведёт меня к обрыву пропасти. Любой мой шаг — к воцарению Великой Тьмы».

Но был во всём этом один интересный момент. Гибель тут наступила бы, возможно, и позже. Однако я совершенно точно был бы окружён трупами друзей. И можно сколько угодно рассуждать о том, как полезна смерть для эволюции, здесь и сейчас я не собирался никого отдавать в когти Костлявой.

Я открыл глаза и поднялся.

— Вижу камень на распутье, — проговорил громко и чётко, чтобы все меня услышали. — Вы готовы прочитать, что на нём написано?