— Дамир, не ерничайте, мы говорим серьезно, — строго произнес Вяземский.

— А вы прекратите говорить ерунду. Вы не Демидов, ко-ко-ко. Я и без вас знаю, что я Болконский, — раздраженно произнес я, переведя взгляд на Вяземского.

— Вы должны подчиняться ордену, вы должны стать частью нас! — странным тоном проговорил Багратионн, подняв руку и выставив ладонь в мою сторону.

Бросив взгляд на него, я повернулся обратно к моему бывшему ректору и понизив голос, сказал:

— Он заболел?

А мой собеседник, странным и непонятным взглядом посмотрел на Арсена.

Багратион не переставал крутить и размахивать руками.

— Вяземский, если этот человек сейчас это не прекратит, я вызову охрану и его сдадут в сумасшедший дом, — сказал я, смотря на бывшего главу тайного отдела с подозрением.

— Арсен! Арсен! — Вяземский взял его за плечо и начал трясти.

Но Багратионн не откликался. Закатив глаза, он бормотал что-то про присоединение к ордену. Тогда его друг просто подхватил его под руки и потащил к выходу.

Оставшись один, я погрузился в размышления о том, что стало с Багратионом. Я вызвал начальника охраны администрации и дал ему указания лично изъять все пропуска людей, которые будут уволены сегодня. В ожидании возвращения Юсупова, я занялся просмотром документов, которые остались лежать на столе. Счета, заявления о переводе, проекты строительства крупных заводов, список дорог, которые необходимо отремонтировать, находящихся в княжеском ведении. Список людей на награждение княжескими медалями. Сплошная и грустная рутина. Но один список людей вызвал мой интерес. Люди, обвиненные в измене и бунте в январе. Однако, листая списки, я видел лишь студентов, продавцов и курьеров, учителей, но не бывших военных. Это было странно, ведь мы договорились с Вяземским. Набрав главу полиции, я принялся ждать.

— Вызывали, Дамир? — зашел Безухов в кабинет.

— Да, я хотел бы знать, что это такое. — я подвинул к нему списки.

Взяв документы, он погрузился в чтение.

— Это список людей, которые были задержаны во время бунта, и список тех, кого выдал Вяземский, — пожал он плечами, протягивая мне документы.

— А зачитайте мне, пожалуйста, кто эти люди, — вздохнув, я стал смотреть на него.

— Кирилл Иванович, тысяча девятьсот…

— Нет, род деятельности, — перебил я.

— Повар, студент первого курса, автомеханик, слесарь, вагоновожатый…

— Достаточно, что с этими людьми? — прервал я его.

— Не знаю, смотря, за что задержаны. Если за бунт, то они уже в тюрьмах по всей империи, а за измену приговор должен был быть исполнен. Это зависит от судов. Не от меня, — произнес он, не задумываясь.