Вот зачем мне нужно знать, что на пшеничные поля хотят купить тракторы из Америки? Если считают, что так надо, то пусть аргументируют это перед всеми министрами, почему нужны именно они, а не из Челябинска. А для меня лично трактор — это машина с колесами, двумя маленькими и двумя большими… ну или четырьмя большими спаренными, хотя я видел и тракторы чуть ли не с колесами от велосипеда. Ну, условно, конечно же. Но задние колеса были уже в разы передних. И почему так, я не знал. И, честно говоря, даже не хотел вникать. Пусть этим голова болит у министра финансов, транспорта и сельского хозяйства, а готовое решение мне на подпись.

Вот постройка новых ферм и полей — тут понятно, я должен участвовать и понимать, что даст это княжеству. А обсуждать каждую его хотелку с каждым министром лично — это ерунда, на мой взгляд. Ну и, в теории, пермский орден не сможет сильно давить на меня отсутствием образования. Если большинство решений будет приниматься не мной.

Найдя юридический отдел в администрации, я поручил им подготовить проект, согласно которому в княжестве на два месяца будет создан парламент, и найти для них главу из администрации императора. Все принятые решения в этот период будут проходить только через мою подпись. Как сказал бы страус, доверяй, но проверяй.

Закончив с этим, я направился к кабинету Егора Никифоровича. Не найдя его на месте, я уселся на диван и начал пить кофе с печеньем, которое приготовил его секретарь. Егор Никифорович приехал через двадцать минут, все в той же косухе, джинсах и бандане.

— О, Дамир Александрович, вы уже здесь? Какой вы нетерпеливый. Но раз вы уже здесь, позвольте я подпишу пару бумаг, и мы поедем, — произнес он.

— Как скажете, — кивнул я.

Он вышел через пятнадцать минут, а я как раз допил кофе.

— Ну все, я готов, — вышел он.

— Вы на машине? Или со мной?

— Я на машине не езжу, молодой человек. Только на мотоцикле, — рассмеялся он.

— А зимой как? — удивленно спросил я.

— А зимой… приходится пользоваться машиной, — вздохнул он грустно.

Дорогу до полигона я провел в молчании, Егору Никифоровичу постоянно звонили и он никак не мог найти время на меня. Полигон нас встретил в суматохе. Все куда-то бежали, все что-то делали. Хорошо, что траву не красят, подумал я, когда увидел, что несколько человек усердно красят грязный бордюр. А подойдя к ним, я лишь скривился. Там, где бордюр был разбит, они красили и по траве, и по камням.

— Так, заканчивайте с этим, — произнес я.

— Но князь, мы не закончили, — произнес один из них.

— И не нужно. Идите сейчас к заведующему хозяйством и доводите до него мой приказ. Сначала отмойте поребрики, замените или удалите их банально бетоном и только потом красьте. Лично чтобы с вами этим занялся. Поняли?