— Ничем. Она по природе такая. — улыбнулся я его реакции.

— Вы шутите? — опешил он.

— Да нет, вполне серьезно.

— И как долго она так может? — ошарашенно проговорил император.

— Я не засекал. Но вполне достаточно, чтобы человек смог без каких-либо проблем выйти из огня.

— А ну, пойдем, проверим, — произнес он, вставая с дивана и направляясь вглубь здания.

Мы дошли до кухни, где весело потрескивал огонь в печи.

— Печь? На дровах? Серьезно? В кремле? — удивился я.

— Некоторые блюда, конечно, вкуснее, когда их готовят на огне, — сказал он, пожав плечами, и, открыв створку окна, бросил в нее скатерть.

По итогам мы, конечно, смогли подпалить скатерть по краям, где была оформлена бахрома. Сама по себе она осталась целой, но закопченной и подгоревшей. Но император на этом не остановился. Мы съездили на военный полигон, где император вызвал бойцов в ранге мастера и попросил поджечь кусок скатерти, который он отрезал.

— Да ты издеваешься, что ли? Болконский! Что с ней не так⁈ — произнес государь, глядя на целый кусок ткани.

— У меня нет ответа на ваши вопросы, — пожал я плечами, с интересом рассматривая свой подарок.

— Ладно, теперь давай ты, — проговорил он, переводя взгляд на меня.

А я лишь вздохнул и зажег свой огонь. И ударил ткань, которую повесили на веревку. От моего удара в ней все же появилась дырка.

— Удивительно, — прошептал он.

А спустя три часа он с довольной улыбкой смотрел на остатки скатерти.

— Полторы тысячи градусов и мы победили! — произнес он довольно.

— Я бы не сказал, что это круто, — произнес я, осматривая металлургический цех, куда мы приехали после полигона.

— Да нет, ты неправ. И поверь, это очень интересный подарок. Я уже знаю, куда мы можем направить твой минерал. Я буду через месяц у тебя в княжестве. С несколькими людьми, и мы на месте посмотрим, что и как будет дальше.

— Как скажете, — устало произнес я.

Расстались мы с императором уже под самую ночь. Вернувшись с металлургического завода, мы провели остаток дня, изучая списки всех пойманных в моем княжестве людей. Кого-то император помиловал, несмотря на любые преступления, по какому-то одному ему известному плану, кого-то просто лишил княжеского титула. А многие пойдут на плаху. Но никаких угрызений совести я не испытывал. Как говорил тот самый страус: «Вор должен сидеть в тюрьме». И я был полностью с ним согласен. А уж бунтовщики и подавно.

Утро выдалось пасмурным, и еще более пасмурным было мое настроение, когда мне принесли одежду, которую я должен был надеть на бал. Башмаки с золотой пряжкой, высокие белые гольфы, какие-то песочного цвета обтягивающие бриджи до колен, вроде как называющиеся кюлоты. По мне, это были самые обычные лосины. Синий камзол, а поверх него должен был быть одет зеленый кафтан. Все это с просто неимоверным количеством кружева. Ну а рядом с одеждой стоял черный завитой парик.