Занятый своими размышлениями, я и не заметил, когда мы приблизились к Замку. Точнее, к огромной стене, которая даже превосходила своей высотой городскую стену раза в два. Сотнях в трех шагов от ворот Замка я почувствовал, что пересек чужую сигналку. Правда, если обычно при пересечении чужой сигналки в голове как бы звучал оглушительный большой колокол (именно на такой образ-ощущение я когда-то себе создал), то сейчас тонко и едва слышно, как крохотный серебрянный колокольчик. Правда, никто из окружающих и ухом не повел, проезжая невидимую черту, кроме Мина. Его также тренировали. Мой друг повернул ко мне голову, и чуть вздернув подбородок вверх глянул на меня вопросительно, мол, почувствовал? Я в ответ медленно моргнул (все в порядке), и мы продолжили движение. Мы остановились перед воротами. Несколько стражей внимательно рассматривали нас со стены, по-видимому, и не собираясь открывать. Да и взведенные большие арбалеты, которые появились в их руках внушали опасения. Арбалет — это штука посерьезней, чем лук. Лук бессилен против брони, и скорее рассчитан на поражение большой массы бездоспешных воинов — ополченцев там, или еще каких-нибудь не сильно боеспособных подразделений. Арбалет же изначально рассчитан против элиты — профессиональных воинов, облаченных в лучшие доспехи. Стреляет он недалеко — максимальная дальность гарантированного поражения из малого арбалета — шагов пятьдесят — шестьдесят. Но этого, как правило, хватает… А дальность поражения большого наверняка побольше — не меньше чем шагов семдесят-сто.

К воротам Вукх подошел один, и постучал в боковую дверцу рядом с воротами. С тихим клацаньем открылась небольшая смотровая щель, несколько слов — и щель закрылась. Зато открылись главные ворота, при помощи тягловой силы в виде двух воинов, натужно приоткрывших одну створку. Не знаю, как у них там дела обстояли с толщиной стены, но толщина ворот меня впечатлила — сантиметров тридцать-сорок, не меньше. Вукх подошел обратно к нам. Попрощался с воинами, набранными у вассалов барона. И мы, уже вчетвером заехали за стену. А дальше был парк. Великолепный парк, равных которым, я, пожалуй, и не встречал. Пока. Мы спешились, и неторопливо пошли, ведя в поводу наших коней. И вертели головами, разглядывая все вокруг — огромные вековые деревья соседствовали рядом с небольшими кустиками, небольшие участки земли, засаженные цветами, какие-то вьющиеся растения, карабкающиеся по стволам деревьев, маленькие прудики — и все это причудливо сплеталось в одну, огромную и ощутимо единую картину.