Я тихо зашел в комнату, и склонился над моим другом. Что-то он чересчур бледноват. Дыхание… что-то вообще не слышно дыхания, и грудь не вздымается. Я взял с тумбочки маленькое зеркальце, и поднес его к губам Мина (так легко можно проверить, дышит ли человек: даже если дыхание практически неощутимо — стекло все равно запотеет). Ничего… Уже волнуясь, я взглянул на него «зрением жизни». Он был темным, как неживой предмет. Так мне почудилось в первое мгновение. Но приглядевшись немного, я заметил легкое мерцание жизни где-то в глубине сердца. Торопясь, я начал напитывать его преобразованной энергией. Глаза моего друга широко раскрылись, обнажив ярко-красные, а не белые, как обычно у людей белки. Руки, до того спокойно лежавшие вдоль тела, с нечеловеческой силой вцепились в кровать. Послышался треск сминаемого дерева. Дремавший на стуле старичок испуганно вскочил, и уставился на все это. Я с досадой глянул на него — и ткнул пальцем в сонную артерию (это бы единственный известный мне быстрый способ отключить его — этому научил когда-то Мин) Я знал, что делал — человеческое сознание — очень хрупкая штука: вероятность, что он вспомнит последние несколько секунд перед потерей сознания невероятно мала. И сосредоточился на моем друге, продолжая вливать в него силу, и наблюдая происходящие с ним изменения. Постепенно жизнь начала возвращаться к нему: засветилось сердце, пару раз судорожно трепыхнулось и заработало. По телу заструилась кровь, омывая внутренние органы, мышцы, кости. Постепенно все тело начало оживать. Руки расслабились, отпуская кровать. Слева глухо стукнулся об пол кусок деревянного бруска, судорожно оторванный от кровати. Красный цвет постепенно уходил из белков глаз. Тело расслабилось. Лицо стало вновь напоминать живого человека. Наконец взгляд принял осознанное выражение.

— В…кха-кха… Вик?

— Ну наконец-то ты ожил, дружище! — воскликнул я — С возвращением в этот мир, Мин.

— Так я вроде никуда и не уходил…

— Пытался — тактично поправил я друга — к счастью, безуспешно.

Он немного полежал, а затем попытался привстать

— Погоди, не дергайся — придавил я его к кровати — дай сначала гляну, можно ли тебе вставать.

Убедившись, что он уже не порывается вскочить, я внимательно осмотрел его. Удивительно, но такое впечатление, что кости уже срослись. Содрав повязку, я убедился, что огромная рана тоже зажила. Причем не осталось даже шрама! Я задумчиво глянул на его лицо, все еще остававшееся бледноватым.

— Ну как? — не выдержал Мин.

При этом, когда он заговорил, я отчетливо заметил чуть выступающие за остальные зубы клыки.