— Хорошо. — ответил я. — Так будет проще. Разговор без посредников. Я знаю, что произошло на Севере. Смерть Мира, Смерть его Сердца. Я знаю больше, чем вы можете ожидать. Буквально видел это. — начал я выкидывать на стол козыри. — Крик боли, что пронзил небо и землю. Ужас, охвативший людей. Я знаю, кто стоит за этим. Вас использовали. Бросили на смерть. Сделал это человек, известный как Геор. Его рука направила клинок в Сердце Мира. Он сейчас идет сюда с армией, чтобы уничтожить нас всех. Это настоящий враг. Я не предлагаю вам сдаваться, не предлагаю подчиниться. Просто уходите или помогите его одолеть. В любом случае я гарантирую вам место в новом раскладе на Севере. Земли, защиту, договор с Империей. Так поступило племя Гератов и они получили все обещанное. Я был честен с ними. Мы для вас чужаки, но вы должны понимать что такое предательство. Нас и вас предали.

Все это я произнес как можно более серьезно и внушительно. Опыт публичных речей уже имелся. Голосом худо-бедно владел. И голос мой канул в шелесте прохладного ветра. Белквергост молчал. И взгляд его тусклых, будто выгоревших глаз мне совершенно не нравился.

— Мир не мертв. — продолжил я. — Бог Севера погиб. Его воля угасла. Но воля других богов живет в людях. Я несу ее в себе и на клинках своих легионов. Я…

Затем подрубил особую версию командного голоса, которую дикарь теперь услышит в своей голове.

“Я пришел сюда во имя справедливости, правосудия и сражения за эти идеалы. Это…”

“Просто слова”. — услышал я уже в собственной голове.

Голос шамана был искажен и будто доносился откуда-то издалека, но нет сомнений, он использовал какую-то форму телепатии. Дела. Надо в случае обострения ситуации сразу на него Ренго спускать.

— Пока мы шли… — уже нормально заговорил Белквергост. — Треть умерла. Старики, дети, больные.

— Это было тяжелое испытание. — произнес я.

— Не испытание. — возразил шаман. — Выбор. Те, кто хотел жить — остались. А мы ушли. Не за справедливостью, вождь. Не за правосудием. Мы шли умирать. И мы пришли.

— Но, может, сделать эту смерть осмысленной? Сделать ее не напрасной?

Белквергост вздохнул, словно я высказал какую-то несусветную глупость, а затем добавил.

— Теперь все и всегда будет напрасно для нас. Ты говоришь одно, Аргет — другое. Слова. Он обвиняет империю, ты — Геора.

— Аргет проиграл. — уверенно заявил я. — Удача на моей стороне. Значит боги на моей стороне.

— Мой Бог мертв. — ответил шаман. — А ваши… Ваших я не слышу! — с неожиданным отчаянием и злобой заявил он. — Надежда это яд. Отрава, которая не дает костям упокоиться. Но я надеялся. Шел сюда и где-то в глубине снов искал, искал, искал… Видел образы великих сил. Но вот я здесь, а где они? Где боги, о которых вы так много говорите? Они лёгкий ветер в ваших сердцах. Едва слышное эхо толпы… Они слабы и глухи к вам. Я помню каким должен быть Бог. Мы жили при нем сто поколений. Ни слова, ни каменные храмы, ни песнопения этого не заменят. Геор далеко. А ты здесь. Твоя армия здесь. Мы устали ждать, вождь. Мы долго шли и настала пора остановиться. Принять последний бой.