«Наше подразделение разбито».

Сколько же горечи в этих беспристрастных словах системы. Центурии десанта на перевернувшихся гибли в полном составе за считанные минуты. Пасть Таргара собирала с нас жестокую дань. И этот долг я переложу однажды на плечи Гастоса Тарквидия.

Гул волн и треск костей под багровеющими небесами, где за пеленой туч пылает колдовской закат, торчат из моря ветви с плодами-кораблями, а на фоне всего этого в центре воронка поглощает флот пиратов.

Я вышел из стратегии, чтобы глянуть на эту фантасмагорию с точки зрения обычного человека. Легионеры, моряки и выжившие абордажники Фальвуса на палубе «Арагомерона» зачарованно созерцали невероятное зрелище.

— Будто эпоха богов, героев и монстров снова началась. — вздохнул Гинд. — И я не уверен, что люди к ней готовы.

Наш корабль крепко держали ветви костяного дерева. Он был спасен от гибельной спирали, но многие суда имперского флота все же закончили свое последнее путешествие по ней. И мы уже никак не могли им помочь. Оставалось лишь наблюдать как разворачивается эта катастрофа. Пиратский флот уже погиб. Был перемолот в щепки. Настал черед наших потерь. Я специально вышел из режима стратегии, чтобы в подробностях не видеть происходящего. Нет для меня ничего более отвратительного чем собственное бессилие. Я не знал, что сказать погибающим. Словно мысли мои иссякли, а разум растерял обычную остроту.

Однако из ступора меня вывело зрелище крупного корабля, уходящего в морскую пучину. Ему всего лишь несколько минут оставалось до гибели. На палубе выстроились центурии десанта. Не метались, не рыдали, не молили на коленях море о пощаде, но стояли ровно, словно готовые встречать врага. И это зрелище прорвало мою ментальную блокаду. Я вышел в стратегию и заговорил с ними. С теми, кто уже был обречен.

«Вы служили и жили достойно! Я горд, что знал вас. Вы образец. Вы лучшее, что есть у Империи. И знайте… Знайте и передайте всем там: мы победим! Шадд, Териона, Север — без разницы. Всех одолеем! Победа будет за нами. Запомните это! Ваши имена высекут на обелисках и арках в Столице. Я прослежу. И обещаю, когда присоединюсь к вам однажды, то у меня наконец-то хватит времени пожать руку каждому. Спасибо. Вы…»

Корабль размололо водоворотом, а я продолжал говорить. Чувствовал себя гостем в больнице, сидящим у постели умирающего родственника, которому остались считанные минуты. Я говорил и говорил, ощущая горечь утраты. А затем вода забрала всех обреченных. Надеюсь, их последние мысли были свободны от печали. Я постарался, чтобы тени погибших не стали безмолвно стенать на дне морском, но ушли в вечность с гордостью и мужеством.