Сердце скрытое золотой чешуей… Через мгновение Гастос подтвердил мою догадку:
«Приветствуйте и славьте лучшее дитя Неридии! Властителя морских пучин и бога-покровителя убийц, Мирканто!»
Глава 30 Солнце над городом
Мир менялся на глазах. Вечная пелена облаков над проклятым городом развеялась, открывая нам зрелище на вечернее небо. Первые звезды зажглись на востоке, а на западе продолжал полыхать закат. В его лучах золотая чешуя бога смерти будто бы сияла изнутри. Но блеск этот на удивление не слепил человеческие глаза. Каждая отдельная чешуйка казалась идеально отшлифованным зеркальцем сложной формы. Но среди пылающего блеска на теле Мирканто чернели прорехи ожогов и ран. Они не спешили заживать. Более того, голова существа так и осталась практически голым черепом, скалящим гигантские клыки. Божество поднялось во весь рост, расправило спину и плечи, раскрыло пасть, словно желая взреветь. Разорвать наши барабанные перепонки своим гневом. Но вместо яростного рыка мир наполнил иной звук. Переливчатая, быстрая мелодия, пронизанная сотнями разных смыслов. Влекущая и зовущая любое смертное сердце. Звук, будто тончайшие хрустальные шарики тысячами разбиваются вдребезги, на фоне шума величественного водопада где-то вдали. Пронзительная, чарующая мелодия, пробирающая до костей.
Все люди в городе и армия Гастоса за стенами, даже ашминиты и монстры замерли, обращая лица туда, где над хребтом Призрачной Гадюки возвышалась фигура божества. Успокоились фантомы-проклятья. Сосредоточия ненависти перестали метаться над городом, погрузившись куда-то в туман Разлома. Утихли мертвецы, служившие основанием города. Успокоились волны. Весь мир умолк, внимая божеству. Грусть и боль ощущалась в его зове. Горечь невосполнимой утраты жгла душу каждого смертного. Мне хотелось рухнуть на колени, рыдать и заламывать руки. Я не поддался этому порыву, но через стратегию видел, как практически все горожане и туземцы падают ниц. По щеке Айкари скатилась слеза, а затем девушка отвернулась, будто стыдясь своей слабости. Орина же казалась скорее встревоженной, чем скорбящей. Она подошла ко мне и тихо прошептала:
— Нам ведь его не победить?
— Не знаю…
Хотя на самом деле знал. Собственными силами нам эту штуку не одолеть. Физическая форма для нее вторичная, а могущество стихийной сущности просто колоссально. Только вот… не уверен, что оно пришло сюда сражаться. По крайней мере, с нами. Ощущение, будто Мирканто не может до конца восстановиться и обрести контроль над собой. Раны никак не заживают.
— Оно так страдает, — сквозь слезы произнесла Айкари. — Я не могу страшиться Орондо-ками, потому что чувствую его боль и грусть.