— Тебе стоит его опасаться, — возразил я. — Найди в себе силы сопротивляться этому чувству. Не дай чужой воле захватить над тобой контроль.

Воля богов. Как часто я слышал это сочетание слов, не понимая, сколько глубины сокрыто в них. Теперь же мы ощущали ее. Дурманящую силу, так мягко, но неумолимо подавляющую свободу смертных людей и низших монстров.

«Правда, она чудесна?» — обратился ко мне Гастос, и в его голосе уже не звучали вызов или насмешка.

Только безумное наслаждение. Пират явно долго шел к этому моменту и теперь готовился пожинать плоды.

"Ты же ощущаешь ее? Эту силу. Пока еще лишенную цели и смысла. Проявляющую себя только на несколько дней, чтобы затем снова растечься по морям. Она ждет своего часа. Своего спасителя! Того, кто примет всю полноту власти. Ты ключ, который откроет мне двери к истинному величию. Легионы, орудия и корабли уже не помогут. Наступает другое время. Возвращается эпоха богов, монстров и героев. Именно они решат нашу судьбу. Начинаем! Я взываю к твоей сущности, Мирканто. Отбери достойнейших! Отсеки охотников от добычи! Да начнется пиршество клинков и клыков!'

Мелодия потустороннего зова ускорилась. В ней теперь прослеживался кровожадный мотив, затрагивающий жестокие инстинкты.

«Всем укрыться!» — скомандовал я, не очень надеясь, что меня послушают. — «Любое укрытие!»

Однако люди продолжали зачарованно внимать все ускоряющемуся темпу зловещего ритма. Я уже догадывался, что сейчас должно произойти. Ужасное предчувствие пронзило мое сердце. Легионеры, пираты, туземцы, горожане — все вынимали оружие, оборачиваясь друг к другу. Их глаза пылали ненавистью. Недавние товарищи, отцы и сыновья, братья и сестры, дети и матери готовились убивать друг другу.

«Мы с тобой можем противиться чужой воле, да, Михаир?» — смеялся Гастос. — «Стратеги близки к богам, но я собираюсь шагнуть дальше. Ступить своей грязной пятой на божественный трон. Соединиться с Мирканто и стать новым воплощением морской пучины. Ты поможешь мне в этом. Или твои легионы сейчас перебьют сами себя».

Сказать, что ситуация отвратительная — ничего не сказать. Мои люди готовы вцепиться друг другу в глотки. И не только они. Я сам ощущал эту ярость, хотя и мог себя контролировать. Но мне очень не нравилось, как на меня смотрит Орина. Кого она сейчас ненавидит больше? Меня, разрушившего ее прошлую жизнь, или Гастоса, готового разрушить жизнь текущую? Ее глаза блестели. К щекам прилила кровь. Девушка смотрела на меня, прикусив губы.

— Мы должны победить! — вдруг раздался голос Айкари. — Должны уничтожить этого негодяя любой ценой. Души моих отцов и дедов не упокоятся с миром, пока я не отомщу сатори. Этим обезьянам! Я должна победить и вернуться домой с новой силой!