Из гигантского, круглого горшка на палубе одного из имперских кораблей, вырвался рой из пары сотен огромных шершней, каждый размером с мой мизинец. Твари полетели в сторону морской крепости, но были сметены в воду порывом ветра. Да уж. Не сработало биооружие против климатического.

Под водой тоже шёл свой бой. Несколько десятков сирен пытались повредить наши корабли, а против них Фальвус выпустил что-то около трех сотен зубастых рыбешек, каждая размером с голубя. Этакие пираньи-убийцы.

Мелкие, но зубастые твари, отогнали сирен и быстро вгрызлись в нескольких крупных монстров, которых враг попытался использовать для подводного тарана наших кораблей. Однако в этот раз чудовищ было поменьше. Не выдал Гастос союзнику мощный монстро-отряд. Наверное, экономил для себя.

Гораздо большую угрозу чем морские девы представляла вражеская артиллерия. Благо пороха, снарядов и ракет корабельного базирования пока не изобрели. Ломались весла, трещали корпуса, впивались дротики, но наш флот продолжал сближение, разделяясь на две части для захода в фарватеры.

Вода за бортом как будто бурлила. Волны взбесились и шли навстречу друг другу, раскалываясь, разбиваясь, поднимая фонтаны брызг. Как я понимаю, столкнулись два заклятия стихийной магии, направленные в противоположные стороны. Корабли закачались, что было нам на руку. Много снарядов вражеской артиллерии прошло мимо. Однако с сокращением расстояния задача стрелков постоянно упрощалась.

Наш ответный огонь отличался чрезвычайной точностью. Несмотря на то, что орудий на палубах имперских кораблей находилось меньше, соотношение попаданий к количеству выстрелов было в нашу пользу. Враг же пытался брать числом. Со скоростью перезарядки у ти-шадайцев всё тоже было в порядке. Люди Лин-Лаги работали очень слажено.

Но вопреки плотному огонь вражеской артиллерии наш флот продолжал продвигаться вдоль фарватеров, обходя морскую крепость с обеих сторон. Первыми шли самые крупные наши корабли. Будучи уже вражеских гигантов, они всё же превосходили их по высоте.

Далее в узком фарватере суда начали сложный маневр разворота к противнику носом. Оставалось только восхищаться слаженностью и тонким расчетом имперских моряков. Удары снарядов сотрясали корпуса. Отдельные камни умудрялись попадать на палубы, проламывая иной раз древесину или же отскакивая с громким, раскатистым стуком. Раскалывались глиняные снаряды, наполненные горючей субстанцией и красными от жара углями. Всю эту гадость приходилось тушить с риском для жизни все тем же морякам. Впивались в дерево тяжелые арбалетные болты и дротики стационарных орудий. Воздух заполнили скрип, треск и ещё какой-то звук, более всего напоминающий стон. Будто бы корабли были живыми существами, которым попадания особо тяжёлых снарядов причиняли боль. Однако несмотря на все старания врага, наши гиганты оставались на плаву.