— У меня есть несколько человек, которым я могу доверять.

— Сейчас главное, чтобы им доверял я. Посмотри на на меня… — я попытался убрать из голоса всё конфликтные интонации и говорить спокойно. — У меня нет цели самоутверждаться за твой счет. Просто хочу, чтобы все было по плану и совсем не хочу наблюдать, как Гастос скармливает тебя сиренам. Ты права. Он опасный враг. Я воспринимаю его всерьез. И тебя тоже воспринимаю всерьез. Поэтому не хочу, чтобы потенциально ценный союзник случайно погиб из-за слабой охраны. Скажу честно, этот город или как вы говорите города: белый, красный, серый или фиолетовый — все они мне одинаково не нравятся. Говорят, акулы хорошо чуют кровь, а я навострился чуять здец. Слишком уж часто с ним сталкивался. Иногда устраивал сам, но чаще мне его активно навязывали другие личности. Есть дегустаторы вина, а я специалист и ценитель здеца. Знаю самые разные его формы: политический, военный, магический, божественный и так далее. Но здесь… — я махнул рукой в сторону огромных башен Канртега. —…мне видится потенциал для всех форм сразу. Некий совершенный, всесторонний Здец, где и политические дрязги, и тяжелая война, и ненадежные люди, и страшная магия, и тёмный бог в придачу. Поэтому я постараюсь действовать максимально надежно. Так и полагается действовать хорошему стратегу. На мой взгляд по крайней мере.

Эта речь произвела должное впечатление. Теперь я больше не видел в глазах девушки сопротивления. Только усталость и, возможно, надежду. Очень хотелось бы верить, что её, но могу выдавать желаемое за действительное.

— Хорошо. — наконец вздохнула Орина. — Я понимаю вашу позицию. Постараюсь…

— Тихо. — прервал я девушку, вглядываясь в мрачные очертания гавани.

Что-то было не так. Я сосредоточил взгляд на самой дальней части гавани. Кажется, понимаю, что привлекло мое внимание.

— Ты их видишь? — спросил я Орину.

— Кого?

— Там!

Я указал рукой в сторону затененной части гавани, но быстро сообразил, что увиденное мной явление распространяется и на другие части города. Заглянул за пределы гавани, где уже встали мои бойцы. Тоже самое.

— Я вижу только своих и ваших воинов. — произнесла девушка. — Стены, дождь, темнеет. О чем вы?

Она, в отличие от меня, не видит тени мёртвых, а здесь и тысячи. Темные, липнущие друг к другу фигуры людей, уже скорее напоминающее лярв, чем обычных призраков.

Хотелось немедленно сесть на корабль и, наплевав на политику, рвануть куда подальше от этого места. Дело не в страхе. Тут работало скорее отвращение. Даже самый смелый человек не захотел бы жить в квартире с разлагающимся трупом. А по моему восприятию весь город был завален мертвечиной. Не разлагающимся телами, конечно, но разлагающимся душами. Кто эти тени? Жертвы ритуалов древних жрецов или неприкаянные духи всех умерших здесь за последние годы? Не знаю. Их лица стерлись, их образы смешались в единую массу. Они грязью липли к мостовым, нарастали на внешних стенах плесенью, но хуже всего были другие. Те, кто спрессовано лежал прямо под камнями улиц. Их гулкий, однообразный голос был сравним с шумом прибоя, но сконцентрировавшись, я мог разобрать слова.