«Ясно. Но как бы он нам здесь какую подлянку не оставил».

Затем по настоянию Севидия я буквально на полчаса зашел на поздний званый ужин в Белом городе. Просторный зал древнего, но хорошо отремонтированного дворца ярко осветили множеством ламп, кроме того под потолком мерцала колдовская сфера. Десятки напомаженных, надушенных людей изображали для меня спектакль любезности и покорности, но если я приглядывался к полу, то в глубине толщи камней замечал отдаленное копошение призраков и сквозь навязчивые трели музыки слышал их нескончаемый шёпот:

«…нам нечем дышать, мы держим вас, мы едим лишь песок, мы полны им, но всё равно голодны…»

Из общей массы местной элиты ко мне подошла женщина, заметно выделяющаяся красотой на фоне коренных уроженок Канртега. Светлое-ореховая кожа казалась ухоженной и здоровой. Волосы, ресницы и брови были полностью белыми, а не серыми. Весьма открытое одеяние из светлой ткани выгодно смотрелось на фоне темной кожи.

— Вы наверное, уже не раз видели меня, но я впервые вижу вас. Мое глубочайшее почтение, великий стратег. — мелодичным голосом произнесла Альденг.

На её шее блестело рубинами крупное золотое ожерелье, спадающее до самого декольте. Хм, а я то наивно думал, что колдунья сейчас крошит ашминитов. Но похоже светские мероприятия и политика были для нее важнее.

— Ага. — безразлично произнес я, глядя поверх женщины на собравшуюся свору знати, торговцев и всяческих колдунов. — Идея с раскаленными ядрами была неплохая. Доставила нам тогда проблем.

Колдунья поблагодарила меня в ответ, но мыслями я был не с ней. Уже несколько часов общаюсь с местной знатью. Элитой города. С теми кто родился, вырос, затем унаследовал или получил здесь богатство. Но у меня создаётся впечатление, что Орина единственная, кому на этот город не наплевать. Человек может сколько угодно обрастать броней, звереть, матереть и получать по роже от жизни. Но где-то глубоко внутри всё равно будет теплиться огонек прошлого «Я». Хотя бы на уровне нереализованных желаний. Вот Орина не стала исключением. Когда-то на Севере она считала себя героиней, которая спасет родные края от зла. Теперь девушка стала наемницей на чужбине, нацепила маску цинизма, наверное, сама в него пытается верить, но когда приходит время нового столкновения со злом, то с глубины израненной души снова пытается поднять свой стяг давно поверженная героиня.

— Вы уже уходите? — с явным разочарованием спросила колдунья, когда я направился к дверям зала.

— Да. И вам советую. Битва за город уже идет! — громко и мрачно произнес я.