Около первых ворот нас встретил Рубий Нементил, которого тоже собирались определить ко мне в легаты. Правда едва ли он сам жаждал такой карьеры. Складывалось ощущение, что Рубий меня побаивался. Он поприветствовал гостей и предложил нам взойти на паланкин, который несли аж двадцать человек. Я решил, что пройдусь пешком. Рубий провел нас через обширные владения Нементилов к центральному особняку, который больше смахивал на дворец. Столичная аристократия обычно строила себе довольно однообразные виллы. Какие оргии и темные колдунства творятся внутри — не важно, но снаружи все должно быть согласно традициям. Фальвус же на правах провинциального выскочки допускал много вольностей. Его поместье отдавало восточным колоритом. Особенно им фонило от трех высоких, округлых башен с куполообразными крышами.

Когда перед нами открылись ворота третьего обвода стен, то грянула музыка. Вся дорога до центрального поместья была усыпана цветами, а по обеим ее сторонам, подняв оружие, стояла интернациональная стража. В тени экзотических деревьев притаился целый оркестр. Стилион поглядывал на все это с оттенком снисходительного, в чем-то даже доброжелательного, но таки презрения. Мол: «Провинция-с, что с них взять. Переходное звено от истинного имперца к варвару».

Наконец наша процессия добралась до просторного внутреннего двора главного поместья и, пройдя там меж рядов колонн и статуй, очутилась у парадного подъезда. Нас встречал аж лично Фальвус. Учитывая его габариты, на фоне охранников и слуг он казался фантастическим существом. Каким-то богом плодородия или чревоугодия. Его сложный наряд пестрил десятком цветов, среди которых преобладали тёмно-зелёный, пурпурный и золотой. Смуглое лицо расплывалось в слащавой, гостеприимной улыбке.

— Боги, боги, боги… — пророкотал Фальвус. — Сегодня мой дом озаряет счастье. Сегодня судьба благословила эти стены ибо столько достойнейших людей вступило под их тень.

Ага. Столько достойнейших людей и Сандис.

А Фальвус продолжал тираду:

— Выдержит ли мое скромное обиталище такую концентрацию воли, гения и доблести? Или же оно рассыпется, как песчаный дворец пред волнами прибоя? Михаир Лиардиан, грозный бич врагов Империи, прошедший через многие испытания, чтобы засиять в зените славы и занять подобающую ему должность!

Должность, от которой вы, адмирал, отказались и даже открещивались всеми возможными способами, потому что не хотели оказаться меж двух опаснейших людей Империи. Пусть Миша разбирается.

— А также его юный, но не по годам искушенный в политических делах родственник.