Победитель медленно вышел к свету, демонстрируя всем собравшимся свой трофей. Дикари толкались и становились на цыпочки, чтобы хоть краем глаза посмотреть на мрачное чудо.

— Я ваш бог! — вдруг неестественно громким голосом грянул татуированный.

Туземцы отпрянули от него в смятении и благоговейном ужасе. Некоторые вставали на колени, другие отворачивались или, подняв лицо к небу, жалобно подвывали от переизбытка эмоций.

— Я живой бог! — повторил человек с татуировками, поднимая бьющееся сердце над головой.

Он был словно Данко из старой притчи, только сердце в руке чужое и не горит. Да и вести свою пасту он едва ли собирался к свету. Скорее наоборот, все глубже и глубже в тёмную чащу жестоких суеверий.

— Бойтесь меня, любите меня, почитайте и служите! — повелел этот самопровозглашенный идол, а затем надкусил свой трофей.

Он рвал его зубами, но сердечная мышца продолжала сокращаться. Дикари торжествующе закричали, потрясая оружием и танцуя на месте. Многие из них бросились к остальному телу погибшего, достав свои обсидиановые ножи. Начался пир каннибалов.

«Кто уплетет его без соли и без лука, тот сильным, смелым, добрым будет вроде Кука».

Вспомнились мне строчки из старой песенки Высоцкого. Впрочем, на самом деле погиб Джеймс Кук не в Австралии, а на Гавайях и, скорее всего, не был съеден. Но каннибализм среди туземцев, действительно, встречался.

— Я поведу вас на великую войну! — объявил татуированный, и мое видение исчезло в зеленоватом тумане.

Пловец-гурман с татуировками это, я полагаю, не кто иной как Гастос Тарквидий Младший. Король Пиратов, самопровозглашенный божок дикарей и новоиспеченный союзник Шадда. Чую, что с ним будут проблемы. Может, он не Тайкано, но завязан со всякими стихийные колдунствами по самое не балуй. И, судя по видению, грамотно использует их для своего пиара среди доверчивой аудитории. Не осуждаю. Сам похожим баловался, когда имел дело с Гератами. Если надо добиться преданности от совсем диких людей, то лучше взывать к их суеверной стороне, чем надеяться на чувство долга или логику.

После видения с Гастосом из зеленоватого тумана возникли неровные стенки тоннеля или пещеры. Узкая тропа с высоким потолком и нависающими каменными громадами. Горная порода при этом переливалась множеством красок, мерцала и искрилась. Мой взор медленно плыл сквозь это туманное пространство. Стоило немного сосредоточиться на каком-то фрагменте стены, как я начинал замечать на ней будто проекцию видео. Разные люди, разные сцены. Не только изображение и звук, но даже чужие эмоции передавались мне. Вот прекрасная царевна принимает яд, наблюдая с крыши дворца как вражеская армия разоряет ее родной город. Вот гордый вождь северян произносит клятву перед воинами и собирается казнить за предательство собственного сына. Вот взволнованный влюбленный замер в нерешительности у порога невесты.