С рывками справиться тоже не удалось, толчки от среза доходят до башни без всякого сглаживания, и я уже понимаю, что для их компенсации нужна целостная энергоемкая конструкция. На ум приходит трансформаторная будка, куб из големовых кирпичей где-нибудь посреди деревни, внутри куча накопителей и один поглотитель на входе.

Поглотитель глотает поток любой силы и складывает его в накопители, а потребители уже забирают оттуда ровно столько, сколько им нужно, и никаких толчков на выходе. Есть, правда, надежда, что рывки сгладятся сами, когда подключатся руны консервации и потребление вырастет, но надеяться можно сколько угодно, а проверять придется руками.

А чтобы проверить, нужны нити, а чтобы добыть нити, надо основательно подготовиться и оборудовать пиявочную парикмахерскую, потому что лазить в пруд с ножом, по примеру прошлого раза, желания нет никакого. Собственно, с этой мыслью я и зашагал к южным воротам.

Участок встретил меня звоном еще на подходе. Дагна стояла у наковальни и вовсю махала молотом, горн дышал жаром, и зверье его, судя по всему, не тронуло, этой ночью ему было не до чужого железа.

Я ведь, помнится, примерно так и предполагал, горн нападающим без надобности, и приятно, что хоть один прогноз сбылся в точности. Женщина вскинула голову на мои шаги, удостоверилась, что пришел не зверь, и вернулась к заготовке, разговаривать ей сейчас некогда и не о чем.

У берега тем временем шла своя работа, мужики таскали туши от ворот и складывали рядами на траве, в воду пока не бросали, такого распоряжения не было, а желающих проявить самодеятельность рядом с этим прудом в деревне не находится. Волосянка добро на берегу явно чуяла, тонкие нити держались у самой поверхности, и чем выше росла куча, тем оживленнее они шевелились.

В остальном по участку прошлись основательно. Обжиговые ямы помяты и разорены, края обвалились внутрь, навес зверье все-таки снесло, и лежит он теперь ворохом жердей поверх собственного хлама. По заготовкам кирпича потоптались от души, сырец раздавлен в лепешки с отпечатками лап, и формовать партию придется заново. На этом потери заканчиваются, сносить здесь больше нечего, и в кои-то веки скромность хозяйства сыграла в плюс.

Подошел к берегу и присмотрелся к будущей клиентке. За осаду тварь отъелась, волос у поверхности заметно прибавилось, и пошли они толще прежнего, стричь тут есть что, причем стричь регулярно. Осталось придумать, как делать это так, чтобы парикмахер после каждой стрижки не отмывался от болотной жижи и не пересчитывал конечности. А это уже инженерная задача, и такие я как раз люблю.