К ельнику вышли, когда солнце уже село за верхушки, но остатки света еще держались на небе. Резкий хвойный дух никуда не делся, мужики принюхивались и морщились, один Больд повел носом с одобрением, ему нравится.

Лагерь встал тут же, на пологой поляне чуть в стороне, телеги составили кругом, и над стоянкой задымили первые костры. Охотники разошлись по кромке расставлять ловушки, Больд выпросил себе заготовку дров и удалился в сумерки, откуда сразу донесся смачный треск. Пчелка перебралась с моего плеча на крышку ванны и устроилась там часовым, а я, пока хоть что-то видно, лично отправился к елям, налаживать добычу.

Еще в деревне, между ванной и формами, успел заскочить к Дагне и заказать полдюжины желобков, узких кованых лотков в ладонь длиной с заостренным хвостом. В прошлой жизни такую железку вбивали в березы, когда по весне гнали сок, да и смолу на делянках добывали похожим образом, только называлось это ремесло каким-то отдельным словом, которое я так и не вспомнил. Ну и пусть, желобок он и есть желобок, Дагна отковала все шесть за вечер и даже не поинтересовалась, зачем они мне, целее нервы.

Сама добыча дело нехитрое, если понимать порядок. Для начала выбрал три ели пожирнее, с самыми богатыми натеками, и к каждой приставил по мужику. Первым делом подпорки, под висячими лапами к стволу не подлезть, так что вырубили рогатин и приподняли ими нижние ветки, открывая подход к источнику смолы.

Под ноги бросили палки, земля возле стволов пропитана смолой на ладонь вглубь, наступишь сапогом и останешься без сапога, это дерево добычу назад не отдает. Следом растянули над каждым рабочим местом косой полог из рогожи на жердях, капли с верхних веток срываются без расписания, а одной такой капли хватит, чтобы до конца похода щеголять нарядной проплешиной. Вельт в свое время предупреждал, вляпаешься и не отмоешься, и проверять его слова на собственной шкуре второй раз охоты нет.

Дальше главное, ради чего ковались желобки. На высоте груди зачистил кору до светлого слоя, полосой сантиметров десять шириной, и прорезал ножом косые борозды, одну навстречу другой, елочкой, чтобы ручейки сбегались к середине. В нижней точке вбил желобок с легким наклоном, под него подкатили бочку и накрыли рогожей с прорезью, смола нам нужна чистая, без хвои и утонувшей мошкары.

Ель на такое обращение даже не обиделась, у нее и так течет из каждой трещины, а по свежим бороздам смола побежала веселее, застучала по дну частыми каплями, и скоро стук сменился тихим журчанием. Мужики на соседних стволах повторили все в точности, только один пристроил желобок криво, и пришлось перебивать.