Полазал еще, зачистил воск в нескольких местах и нанес пару свежих рун с другой стороны свода, не только там, где трескалось, пусть держит по всему контуру. Прошелся короткой волной Основы, оценил, как новенькие ввязались в готовую сеть, и остался доволен, схема приняла пополнение без единого сбоя.
И только после этого заметил, чем заняты пчелы-строители. Они разбирали упавшие соты на ровные кубики, запаивали каждый воском, чтобы мед не сочился, и вереницей таскали к выходу. Оплата, стало быть, в универсальной валюте, и торговаться здесь никто не собирался.
Раз такое дело, вышел следом за носильщиками, вскарабкался по скале повыше и еще раз обошел осиные раскопы, теперь уже прикидывая не прочность, а как испортить копателям жизнь.
Мыслей крутилось много, но упиралось все в одно, в ресурсы. Можно, скажем, замуровать в конце каждой норы по горсти негашеной извести, осы вернутся, продолжат копать, вскроют закладку, и едкое облако вырвется им прямо в морды, а уж что известь делает с дыхальцами, мы с гнилоходом в свое время выяснили досконально. Задумка рабочая, беда лишь в том, что извести со мной один мешочек, а нор здесь десятки, на все не хватит даже если экономить. Хотя… Есть одна идейка. Пойду озвучу ее королеве, без разрешения хозяйки улья такое в любом случае не провернуть.
Спустился к лазу и наткнулся на первую странность. У выхода ровным строем стояли медовые кубики, а рядом лежал еще один крупный кусок воска, выплавленный в форме корзинки без ручки, хоть сейчас с ней по грибы. Что за бред? Кубики понятно, оплата, но тару я вроде не заказывал.
Зашел внутрь, огляделся, и странность номер два отыскалась сама. Возле королевы, чуть особняком, стояла пчела, каких я здесь прежде не видел. Светлый матовый панцирь на вид еще толком не затвердел, размерами она уступала пчеловоину раза в полтора, и вот очертания… Очертаниями эта кроха до дрожи напоминала саму королеву, только уменьшенную.
Королева повела лапой и легонько подпихнула мелкую вперед. Та переступила на месте, нехотя прошагала через зал и остановилась напротив меня.
— Вы мне пчелу дарите? — опешил я. — Так у меня уже ес… хотя, стоп…
Светлый несформированный панцирь и знакомые очертания сложились наконец воедино, и мысленно я заорал так, что распугал бы весь рой, будь этот крик настоящим. Это же матка! Маленькая, еще не дозревшая, но матка!
А следом за озарением подтянулась и простая железная логика улья. Осиный налет наглядно показал рою, что один улей это одна корзина, и все яйца до единого лежат именно в ней. Дочерний рой за частоколом, под защитой людей и рун — это уже страховка целого рода, а роение для пчел и вовсе природа, они так испокон веков живут. Человек с меткой для них свой, а деревня для роя союзная территория. Так что никакой это не подарок и уж точно не плата за ремонт, это эвакуация части рода в надежное место, и торга здесь нет, скорее доверие.