Три единицы ушли на то, чтобы сдвинуть эту чёрную дубину с места и начать волочить по земле, упираясь ногами в корни и камни. Ствол полз за мной неохотно, цеплялся за каждую кочку и каждый пенёк, оставляя за собой глубокую борозду в лесной подстилке.

Темнело куда быстрее, чем хотелось бы. Солнце давно скрылось за кронами, лес наполнился сумеречными тенями и незнакомыми звуками, от которых волосы на загривке шевелились сами собой. Где-то далеко ухнула сова, ближе хрустнула ветка под чьей-то лапой, и каждый такой звук прибавлял скорости моим ногам.

Ствол бросил у дороги, вернулся за отрезками, перетащил два из трёх за один заход, навалив на плечи и зажав подмышками. Третий потребовал отдельного рейса, и обратный путь к поляне в полной темноте, ориентируясь только по памяти и по едва различимым просветам между деревьями, оказался одним из самых неприятных переживаний за последние дни. Лес ночью живёт совсем другой жизнью, и в этой жизни мне отведена роль не хозяина, а скорее закуски.

[Основа: 5/15 → 2/15]

Последние единицы ушли на финальный рывок с трёхметровым стволом, который я тащил волоком по дороге, уже почти не чувствуя рук и ног. Тело двигалось на одном упрямстве, Основа помогала поддерживать хотя бы минимальный темп, а голова отключилась от всего, кроме одной мысли: дотащить и не сдохнуть.

Ворота деревни уже закрывались, когда я выскочил с бревном за спиной и охапкой лиственничных обрубков подмышкой. Стражник на вышке, наверняка ещё помнивший утреннюю историю с корзиной, при виде этого зрелища молча приоткрыл рот, но ничего не произнёс. Видимо, уже привык к тому, что подросток с хорговским топором таскает из леса всякую дичь, и перестал удивляться. А рот открыл тоже по привычке, наверное.

Протиснулся в закрывающуюся створку, волоча за собой бревно, которое застряло в проёме и чуть не снесло петлю. Стражник выругался, навалился на створку, бревно проскочило, и ворота захлопнулись за моей спиной с тяжёлым гулким стуком.

Дотащил всё до дома, свалил в кучу у стены и сел прямо на землю, привалившись спиной к стене. Ноги не держали, руки тряслись, по лицу стекал пот, смешанный с сосновой смолой и лиственничным соком. Зато весь материал при мне, от последнего прутика до трёхметрового ствола, и никакой случайный лесоруб уже не доберётся.

[Основа: 2/15]

Маловато, но за ночь восстановится, тем более на первой ступени. А сейчас надо встать, развести огонь под коптилкой и повесить просоленную рыбу, пока она не пересолилась. Потом можно рухнуть и спать, потому что завтра вторая вышка, а это значит, что снова придётся рано вставать, тащить, строить и терпеть.