Мелочь, а приятно… Хотя какая там мелочь! После достижения первой ступени идти дальше стало значительно сложнее, и каждый процентик — это серьезное достижение, а тут сразу всем скопом, да еще и больше десяти! Разве что с разрушением полный швах и я пока даже не представляю, что с этим делать. Идти валить железный лес? Ну так его весь повалить придется, да и то не факт, что хватит. Старостин дом что ли снести, он тут, вроде, самым крепким выглядит… Ладно, этот вариант оставим на крайний случай, но забывать о Разрушении все равно не стоит. Оно помогло мне от навоза ускакать, а это уже оправдывает все усилия.

Кстати, а где там Сурик? Суп кончился ещё часа два назад, и кончился бесследно, потому что голодная стройка пожирает калории с аппетитом, которому позавидует любой деревенский обжора.

— Живой? — толкнул бедолагу в плечо, но ответа не последовало.

Мальчишка сидел, привалившись к стене дома, с тарелкой в руках, и не подавал признаков желания жить дальше. Глаза закрыты, голова склонилась набок, а из приоткрытого рта доносилось тихое, мерное сопение. Уснул, намертво, и разбудить его сейчас можно разве что выстрелом из пушки, которых в этом мире, к счастью, пока не изобрели.

Растолкал его за плечо посильнее. Сурик вздрогнул, распахнул мутные глаза и уставился на меня так, будто не мог вспомнить, кто я такой и откуда взялся.

— Дуй домой, спать пора. — усмехнулся я, — Завтра день будет не менее насыщенным.

Мальчишка кивнул, поднялся на ноги, пошатнулся и побрёл к калитке, собирая на ходу посуду. На полпути обернулся и пробормотал что-то, вроде «до завтра», но слова так переплелись с зевком, что разобрать удалось только интонацию.

Проводил его взглядом и вернулся во двор. Вечерняя тишина, повисла над участком, и после целого дня голосов, стука и возни она ощущалась почти физически, как прохладная вода после жаркого дня. Теперь горну нужно постоять до утра, подсохнуть окончательно, один раз прожечь, чтобы удалить опалубку из веток и прутьев, и вот уже к следующему вечеру можно загружать первую серьёзную партию черепицы.

Которой, к слову, налеплено штук двадцать от силы. А камера нового горна вмещает раза в три больше, и оставлять её полупустой при первом обжиге просто нелепо. Значит, за работу, и прямо сейчас, пока есть силы и остатки дневного света.

Хорошо, что в последний замес Сурик не успел добавить траву и песок, убежал спать раньше, чем довёл дело до конца. Чистая глина, промытая и промешанная ногами, идеально подходит для черепицы, которой армирование ни к чему, ей нужна однородность и гладкость, а не прочность на разрыв.