— Да ну нахрен… — вырвалось прежде, чем Ренхольд успел взять себя в руки.
Парень обернулся, посмотрел сверху вниз, и улыбка его стала ещё шире.
— Такие дела, — голос звучал спокойно, почти дружелюбно. — Что, псина городская, думал, стройка встанет?
Глава 5
Ренхольд стоял внизу, задрав голову, и на лице его одно выражение сменялось с огромной скоростью. Выглядело это так, будто он никак не мог выбрать между яростью, растерянностью и желанием немедленно оказаться в каком-нибудь другом месте. Остановился на ярости, судя по тому, как побагровела шея и заходили желваки на скулах.
— Тебя бы в городе за такой язык выпороли на площади, — выдавил он, и голос звучал на удивление ровно, хотя глаза при этом чуть ли не выпадали из орбит. — Подмастерье, который так разговаривает с мастером, потом неделю на животе спит и три месяца отрабатывает штраф.
— Это с каким мастером? — я огляделся с преувеличенным любопытством, заглянул за вышку, потом на небо, даже вниз посмотрел, будто мастер мог спрятаться под площадкой. — Нет, не вижу никого. Может, плохо ищу?
Ренхольд сделал шаг вперёд и уперся взглядом с такой интенсивностью, будто пытался поджечь силой мысли.
— Мне хватит одного слова, мальчишка. Одного! — он зачем-то поднял палец вверх, — И двое моих ребят снимут тебя оттуда и объяснят, как принято вести себя в приличном обществе.
— Ну зови, — откинулся назад, опершись на локти, и даже ногой покачал для полного эффекта. — Пусть поднимутся, заодно покажу, как выглядит паз в ограждении. А то я сегодня полдня наблюдал, как они жерди на голый гвоздь сажают, и мне за них, если честно, обидно. Работать ведь не учили вас в этом вашем городе, только бумажки перекладывать.
Пальцы Ренхольда сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Звать подмастерьев он не станет, и мы оба это понимаем: одно дело цыкнуть на мальчишку с высоты своего городского авторитета, и совсем другое тащить сюда двоих помощников ради расправы над подростком, который сидит на вышке, построенной в одиночку, и помахивает ногой. Выглядеть это будет жалко, и Ренхольд достаточно умён, чтобы это осознавать. А еще более жалко будет, если они не справятся с задачей.
— Староста разберётся, — процедил он, восстанавливая самообладание усилием, от которого, кажется, затрещали зубы. — Посмотрим, что он скажет на приёмке. Может, ты и ловкий, но я видел, как строят такие ловкие, и чем это заканчивается тоже видел.
— Обязательно разберётся, — кивнул я с самым доброжелательным выражением, на какое способен. — Ты ему свою соломенную крышу покажешь, а я свою черепичную. Он ведь мужик умный, сам разницу увидит, и объяснять ничего не придётся. Тебе даже говорить ничего не надо будет, просто постоишь рядом и помолчишь, ты ведь это умеешь, правда?