Но лежать дальше смысла нет, дел полно, а день не резиновый.

Выбрался наружу и первым делом обошёл дом, к горну. Тут главное по привычке не пойти в другую сторону, к лиственнице. А то утренних розг мне как-то совсем не хочется, и так весь болю.

При дневном свете конструкция выглядела… ну, скажем так, не настолько убедительно, как казалось ночью, при свете луны и в состоянии вдохновенного полутранса. Стенки местами кривоваты, верхняя треть свода явно тоньше нижней, и в паре мест видны неровности, где ладони промазали в темноте и положили глину не туда, куда целились. Система верно подметила слабые зоны, тут не поспоришь.

Впрочем, ничего катастрофического, глина ещё не просохла окончательно, значит можно подправить, пока не поздно. Сходил к остаткам вчерашнего замеса, плеснул воды из ведра и принялся разминать подсохшую массу, возвращая ей пластичность. Глина поддавалась неохотно, края затвердели за ночь и пришлось потрудиться, прежде чем комок стал достаточно послушным для работы.

Вернулся к горну, обмазал тонкие места дополнительным слоем, пригладил неровности, уплотнил пальцами пару подозрительных участков на своде, где вчера поторопился. Работы минут на двадцать, может чуть больше, и когда закончил, отступил на шаг и осмотрел результат.

Вроде неплохо, должно работать, по крайней мере хочется в это верить. Печь по-прежнему не претендует на архитектурный шедевр, но конструктивно выглядит цельной, без явных слабых мест. Вечером начнём обжиг, а пока есть дела поважнее.

Задрал голову к небу и невольно прищурился. Да уж, солнце давно перевалило утреннюю отметку и забралось к зениту, значит я проспал чуть дольше, а уже ярмарка идёт полным ходом. Вернулся в дом, пересчитал монеты, рассовал по карманам и вышел, направившись сразу на звуки бойкой торговли.

Гул голосов, смех, скрип колёс, чей-то визгливый крик насчёт мятого кочана капусты, мычание скотины и звонкий перестук по железу, доносившийся от кузни. Площадь преобразилась: помимо привычных местных лотков появились три телеги, тяжело гружённые товаром, и несколько шатров из выцветшей ткани, под которыми расположились приезжие торговцы.

Деревенские толкались между рядами, щупали товар, торговались, и над всем этим висел густой запах жареного мяса, свежего хлеба и чего-то пряного, от чего желудок немедленно напомнил о своём существовании.

Решил начать с еды, потому что на пустой желудок торговаться глупо, голодный человек принимает плохие решения и легче расстаётся с деньгами. У дальнего края площади бабка в засаленном переднике торговала варёной кукурузой прямо с костра, початки торчали из котла жёлтыми стержнями, и пар поднимался в тёплый воздух ленивыми завитками.