Посмотрел на цены, прикинул свой бюджет и молча пошёл дальше. Зельевар не обиделся, его внимание уже переключилось на следующего покупателя, подошедшего с другой стороны.

А вот за зельеварской телегой обнаружил широкую телегу с полотняным навесом, под которым расположился пузатый торговец из города. По крайней мере я так подумал, ведь судя по одежде и выражению лица, он считал себя здесь как минимум единственным цивилизованным существом. Товар у него был разномастный: верёвки, ткань, какие-то инструменты, скобяные изделия, пара седел, глиняная посуда, мешки с крупой, и всё это навалено с такой щедростью, будто он вывалил на прилавок содержимое целого склада.

Шёл мимо, скользя взглядом по товару, и вдруг зацепился за корзину. Стояла она среди прочего барахла, неприметная на первый взгляд, сплетённая из обычных ивовых прутьев, среднего размера, с двумя ручками. Качество сносное, прутья затянуты ровно, дно на вид плотное. Но внимание привлекла не сама корзина, а то, что виднелось на нескольких основных прутьях: мелкие символы, аккуратно вырезанные или выжженные на поверхности. Не узоры, не украшения, а именно символы, угловатые, похожие на иероглифы, расположенные в определённом порядке.

— А эта почём? — указал на корзину.

Торговец поднял взгляд, оценил мою рваную рубаху, босые ноги, перемазанные глиной руки, и результатом оценки стал низший балл, судя по тому, как скривилось его круглое лицо.

— Эта корзина серебряк, — буркнул он и тут же отвернулся к другому покупателю, всем видом показывая, что разговор окончен.

— А чего так дорого? — возмутился я. — За ивовую-то?

Торговец обернулся, и в глазах его читалось терпеливое раздражение, какое бывает у взрослых, вынужденных объяснять очевидное непонятливому ребёнку.

— Не тебе меня спрашивать, щегол. Пшёл вон отсюда, не распугивай покупателей.

— Так я тоже потенциальный покупатель, — достал серебряк и покрутил между пальцами, ловя солнечный зайчик.

Лицо торговца изменилось мгновенно, будто кто-то щелкнул переключателем и сменил режим разговора. Раздражение сменилось радушием, губы раздвинулись в улыбке, и он даже чуть подался вперёд, опершись пузом на борт телеги.

— Ну так что ж ты раньше не показал, дорогой? И зря удивляешься, кстати, корзина-то непростая! Видишь руны? — он ткнул пальцем в символы на прутьях. — Они придают корзине особые свойства! Это настоящий артефакт, и всё, что положишь в неё, будет весить чуть меньше. Ну ладно, может не всё, а только грибы… Но сам факт! Её создал великий мастер, я тебе скажу, и это штучный экземпляр. Я сам её выкупил за два серебряка в городе, представляешь? Отдаю дешевле, потому что деревенским нужнее!