И вот минут через пять произошло нечто неожиданное. Основа, которая десять минут назад отказывалась покидать грудь при всех моих медитативных потугах, вдруг вздрогнула и сама потекла к рукам. Тихо, без усилий, будто ждала именно этого. Из ладоней она перешла в прутья, и я вдруг почувствовал, как в тело втягивается свежая порция, чистая, будто воздух после дождя. Процесс запустился сам собой, и для этого не пришлось ни напрягаться, ни контролировать, ни даже думать об этом.

Перестал плести и прислушался к ощущениям. Поток замедлился, стал тоньше, но не прекратился. Снова взялся за прутья, и Основа откликнулась мгновенно, усилив циркуляцию вдвое. Отдал мысленную команду, попросил течь быстрее, и тепло в руках вспыхнуло так ярко, что прутья под пальцами дрогнули и чуть не выскользнули.

Вот она какая, медитация созидателя. Я ведь раньше не задумывался, что это она и есть! Просто в моём случае она выглядит совсем не так, как в книжках и на курсах для желающих обрести внутренний покой за скромную ежемесячную плату. Для меня медитация не в том, чтобы сидеть с закрытыми глазами и мычать, а в том, чтобы что-то создавать. Руки должны работать, материал должен принимать форму, и тогда Основа начинает двигаться сама, без понуканий и приказов, потому что это её естественное состояние. Созидание запускает поток, а поток подпитывает тело.

Пока сплёл первую корзину, из трубы перестал выходить пар и пошёл сухой, почти прозрачный дымок с лёгким сизым оттенком. Отложил работу и поднялся, потому что это сигнал: свободная влага ушла, заготовки просохли изнутри, и можно переходить к следующей фазе.

Второй этап, постепенный набор жара. Если на первом огонь был маленький, почти ленивый, то теперь нужно добавлять дров понемногу, подтягивая температуру вверх. Не рывком, а ступенями, чтобы глина успевала адаптироваться к каждому следующему уровню нагрева в диапазоне от двухсот до четырехсот градусов.

Подбросил в топку поленья покрупнее, сразу три, и пламя с радостью набросилось на свежую порцию. Жар усилился, от стенок горна потянуло ощутимым теплом, и если раньше можно было класть ладонь на глину без дискомфорта, то теперь рука сама отдёргивалась после пары секунд.

Вот тут-то и появилась первая проблема. На левой стенке, чуть ниже середины, побежала тонкая трещинка. Сначала маленькая, с ноготок, но на глазах она начала расти, расползаясь вверх и в стороны ветвистым узором. Температурный перепад между раскалённой внутренней поверхностью и прохладной наружной делал своё дело, и глина, не выдерживая напряжения, расходилась по линиям наименьшего сопротивления.