В итоге когда добрались, все-таки пришлось немного понырять. Одну из вершей течение стащило с камней и чуть не сволокло в глубокую яму ниже по берегу, пришлось лезть по пояс в холодную воду, нашаривать ногами дно и вытаскивать ловушку руками, отплёвываясь и ругаясь вполголоса. Сурик наблюдал с берега и, судя по лицу, не верил в затею ни на медяк.

Зато когда я вытряхнул содержимое первой верши на траву, Сурик замер с открытым ртом. Три небольших усатых сомика забились в ловушку и теперь вяло шевелили хвостами, осознавая тщетность бытия. Во второй верше обнаружилась парочка мелких форелек, серебристых, с розоватыми боками, а в третьей, криволапой суриковской работы, набилась целая горсть колючих и возмущённых ершей.

Надо было видеть глаза Сурика, когда весь улов оказался на берегу. Мальчишка стоял, смотрел на рыбу и, кажется, до конца не верил, что какие-то плетёные корзины, поставленные утром на авось, способны на такое. Потом опомнился, бросился копать червей прямо руками, выкорчёвывая дёрн у берега с яростью голодного медведя, и параллельно начал заваливать вопросами.

— А почему именно тут поставили? А если ниже, где глубже? А если червей побольше положить, больше поймается? А можно туда ещё и хлеба накрошить? А если ещё вершей наплести, штук десять?

Я отвечал по мере сил, показывал, как проверять плетение на целостность, как поправлять колья, если рыба расшатала горловину, и куда лучше переставить ту ловушку, которую снесло течением. Сурик впитывал каждое слово с жадностью, от которой становилось и смешно, и немного совестно, потому что до сих пор никто не удосужился показать мальчишке таких простых вещей.

Впрочем, мне-то тоже никто не показывал, сам разобрался, ещё когда жил впроголодь и каждый пойманный карасик казался подарком судьбы. Теперь Сурик научится, и если вдруг что, с голоду не пропадёт. В крайнем случае будет как я поначалу: ловить, коптить и продавать, а что не купят, кушать самому. Ну и с матерью делиться, конечно.

— Ладно, давай научу тебя рыбу коптить, — усмехнулся я, вспоминая, как это было в первые недели, когда свежепойманный сом казался праздником, а запах ольхового дыма из коптилки заставлял слюни течь ручьём. Потом завертелись стройки, вышки, контракты, и стало не до рыбалки. Сейчас тоже не до неё, но ускорить остывание горнов не получится при всём желании, так что нечего коптилке простаивать.

Вернулись домой, и я наконец смог опробовать борновский подарок в деле. Рукоятка легла в руку удобно, тяжесть приятная, лезвие тоже внушает уважение, относительно широкий обух позволяет упереться обеими руками при нужде. Для дранки и для разделки рыбы лучше не придумаешь, да и вообще, по хозяйству пригодится.