— Держи, парень, — Ольд вытер нож о траву. — Размеры примерно одинаковые, плюс-минус ноготь, для черепицы хватит.

Сурик тут же раздал формочки мужикам, объяснил порядок работы, показал, как набивать глину и как раскатывать по бревну, и дело пошло. Глина ложилась на кору ровно, принимала форму и оставалась на поверхности, не впитываясь в древесину. Ольд оказался прав, кора не пропускает ничего, ни пыльцу наружу, ни глину внутрь. Природная защита, надежная и проверенная столетиями.

А Ольд тем временем направился к бревну с другой стороны и принялся зачищать кору. Скобель ходил по поверхности с тихим шелестом, зеленоватые ленты падали прямо в подставленный мешок, и ни одна стружка не упала мимо. Работал он медленнее, чем мог бы, явно растягивая удовольствие и попутно изучая текстуру древесины, которую обнажал каждый новый проход.

Я же тем временем занимался совсем другим.

Руны восстановления абы где не воткнешь, они должны распределяться равномерно по всей поверхности, иначе одни участки будут восстанавливаться, а другие продолжат разрушаться, и толку от такой работы не будет совсем. Пропустил сквозь бревно немного Основы, чтобы еще раз посмотреть на узлы. Когда пропускаешь насквозь, без намерения активировать пыльцу, ничего там не тратится, Основа проходит через волокна и почти вся возвращается обратно. Примерно как вода через губку, если не выжимать.

Отметил для себя несколько подходящих узлов. Как раз четыре, и распределены они по поверхности равномерно, что не может не радовать. А главное, от каждого расходятся нити и ходы во все участки бревна, то есть руна на таком узле будет охватывать и поверхность, и толщу древесины. В общем, именно то, что нужно.

Ну и начал, чего уж тянуть. Выжигание рун — процесс не из легких, нужна максимальная концентрация, а вокруг темно, факелы потрескивают, мужики шлепают глину по коре, и Ольд шуршит скобелем. Не самая спокойная обстановка, но выбирать не приходится.

Кору в местах нанесения я предусмотрительно зачистил, обнажив светлую гладкую поверхность. Сосредоточился, приложил палец к первому узлу и повел знакомый рисунок. Тонкая раскаленная ниточка Основы с тихим шипением коснулась древесины, и от нее потянулся едва заметный дымок.

Живое дерево принимало руну иначе, чем все предыдущие материалы. Основа ложилась мягко, почти ласково, без того сопротивления, которое дает бетон, и без той жадной податливости, с которой ее впитывает големовая глина. Скорее как будто договариваешься, а не заставляешь, и дерево отвечает на каждую линию легким покалыванием в кончике пальца.