Теперь же Герда считала чуть ли не каждый вечер, не потому, что люди в деревне мрут как мухи, просто не может остановиться. Да, за последние недели пришлось нанести только две зарубки, беременные беженки родили, Эдвин успешно принял роды и в деревне стало больше на пару голодных ртов. Понятно, что дети будут молоко кушать, но кормящим мамам увеличенный паёк, против этого никто в здравом уме возражать не будет.

Также пару зарубок Герда перенесла с одной палочки на другую, дети имеют свойство взрослеть и сейчас самое время для этого. Но в целом, конечно, изменений за последние дни не так много.

Зерна в амбаре двадцать три мешка, и это считая тот подмокший, который хранился в подвале бабки Карны, а она за своими запасами следит совершенно паршиво. Вяленое мясо, связки рыбы, бочонок с солониной, корнеплоды в четырех погребах. Герда помнила каждую единицу наизусть, пересчитывать не нужно, она и так знала, что где лежит и сколько этого осталось.

Ну а в уме она считает быстро, без запинки, и результат ложится перед глазами так же отчетливо, будто бы кто-то нарисовал его углем на стене.

Но зарубок на палочках куда больше, чем запасов, это понятно и без подсчетов… Никто не ожидал такого наплыва беженцев, и если с первой волной еще как-то можно было справиться, то вторая оказалась неприятным сюрпризом.

Если кормить экономно, но так, чтобы работающие мужики не падали с ног, хватит на две недели. Если совсем затянуть пояса и перевести детей на жидкую кашу, допустим, на пять, но это максимум…

В любом случае арифметика не самая радужная, особенно, если Жилы решат устроить осаду. С водой-то проблем нет, колодцы в деревне имеются а вот еда… Эта деревня никогда не славилась ведением сельского хозяйства, люди здесь живут совсем другим, так что и запасов особо не было.

Герда посидела некоторое время в рассчетах, потом взяла тонкий острый нож, которым обычно чистила репу, и поднесла к палочке с беженцами. Провела лезвием по одной зарубке и аккуратно срезала ее.

Старик из лазарета, которого поцарапали еще две недели назад, последние три дня лежал с нарастающим жаром. Но к сегодняшнему вечеру спал окончательно, вместе с дыханием. Эдвин зашел к ней по дороге домой и коротко сообщил, не глядя в глаза, что пациент скончался. Она поблагодарила за известие, закрыла дверь и вернулась к столу.

Минус один рот, плюс порция провизии на остальных.

Герда отложила нож, посмотрела на свежий срез на палочке и поняла, что именно об этом подумала первым делом. Не о человеке или его имени, которое она даже не удосужилась узнать… А о муке и крупе. О том, что его порция теперь перейдет другим и арифметика совсем чуть-чуть, но станет менее безнадежной.