В их глазах чётко отпечатывается равнодушие, да… именно равнодушие и вселенская усталость.

Человек, одна из самых приспосабливаемых жизненных форм, но ничего не проходит незаметно. Со временем, смерть, самые низменные, аморальные качества присущие людям, вся эта кровь и дерьмо — приедается, въедаясь в саму суть, что, перевариваясь психикой вовлечённого, отражается в его глазах, поведение и присущем равнодушии.

Теряется ценность чужой жизни…

Я сам такой… как говорится: «рыбак рыбака, ну или палач палача», так что я готов поиграть по их правилам, выбора у меня всё равно — нет…

— Да-а-а, если можно, — блаженно пролепетал я.

Я что умалишённый, по их мнению, отказываться от дармовой кормёжки, не травить же они меня будут, хотя мне не известно о всяких психотропно-психоделических веществах местного гения, но что мешает им прибегнуть к такому способу получения информации позже? Ничего… Так что плачем и кушаем, плачем, и кушаем.

— Каталина, — посмотрела Вита на охранницу, чью тяжесть кулака я ощутил немного ранее

Твою мать, её зовут Каталина! Куда катится этот мир, назвать эволюционирующего в хумана, огра — Каталина?! — в мыслях воскликнул я.

— Будь так любезна, принеси круассаны, два стаканчика кофе и чай. Ты же будешь кофе, — последнее было обращено уже ко мне.

— Да-да, — закивал я, с собачьей преданностью в газах (глазу)

— Есть, — обладательница пудовых кулаков, скрипнув дверью, удалилась

Витория, достав из внутреннего кармана пиджака, небольшой блокнот с ручкой, начала пролистывать его содержимое, в то время как красноволосый — плохой коп, уперев свои руки в поверхность стола, находясь между мной и напарницей, задумчиво буравила меня взглядом.

Меня, что, как товар сканируют? — мелькнула мысль в моей голове, отчего мне пришлось прикусить нижнюю губу, дабы, на моём тщательно подготавливаемом блаженном лице, не показалась ухмылка.

Я чувствовал себя не жертвой, а неким кукловодом или сценаристом…

Глаза красноголовой, расширились, видимо, секундное изменение моего лица, не скрылось от её цепких глаз.

— Тебе больно? — она довольно ухмыльнулась

— Воло-о-олос, — пришлось мне вновь захныкать.

Стар, остановив свою руку на очередном перелистываемом листе, обратила на меня своё внимание.

— Парень, как тебя зовут? — добродушно улыбаясь, задала она вопрос

— Орих, госпожа, — изобразил я неуверенное подобие поклона

— Подними свои глаза Орих. Я ведь правильно назвала твоё имя?

— Да-а-а, — выполнил я её просьбу

— Клифф, будь добра, выйди, пожалуйста, погуляй немного, — попросила та свою коллегу, — Не видишь? Ты нервируешь парня.