Придется опять возвращаться к Аномалии, но это не главная проблема. Сейчас, когда мозг наконец заработал так как нужно, меня куда больше волновал другой вопрос. Тот, ради которого я все это и затеял.
Понял ли Голицын про печать?
— Текущий ранг студента Жукова Марка Игоревича — Мастер, — громогласно объявил Станислав Голицын и поймал взгляд Дверницкого, — внесите это в протокол, Дмитрий.
— Ддда, ваша сиятельство, — поддакнул пухляш старший и ретировался исполнять.
Суета немного унялась, и я заметил, что не просто так вокруг меня оказалось не так много людей. Слуги Голицыных оперативно перекрыли выходы с ложи и трибуны. Архимаг даже сыну не позволил покинуть свое место.
Пропустили лишь Василису и Арсения.
Но к этому моменту и они уже потихоньку вернулись на свои места. На пошедшем волнами от столкновения сильных потоков песке остались лишь мы с Генерал-Губернатором.
— Мне не показалось? — спросил Голицын старший настолько тихо, что лишь я смог расслышать.
— Не показалось.
— Кто-то еще может подтвердить?
— Разве это нужно?
Лицо Станислава Голицына выглядело озадаченным и задавать эти вопросы ему не требовалось. Архимаг и сам все понял.
Как только его поток, который хлынул в мое тело дошел до печати, она активировалась и начала выжигать красную энергию. Печати было плевать чья энергия проходит через нее и под раздачу попал смешанный поток Голицына.
Цепная реакция была настолько мощной, что Архимагу пришлось перегрузить один из энергоканалов, чтобы разорвать связь и при этом не убить меня. Каждый момент времени Голицын прощупывал мою силу и состояние и не позволял мне умереть, и именно из-за этого пострадал настолько сильно.
Сейчас мне уже трезвой головой удалось проанализировать произошедшее.
И благодаря Архимагу, я узнал еще один неприятный факт, отдача от печати растет в геометрической прогрессии. А это значит, что если бы тогда у Аномалии я рискнул вобрать еще хоть немного красной энергии, то неизбежно бы умер.
— Ваше сиятельство, — подскочила та самая Таня и вновь окинула меня подозрительным взглядом, — документы готовы, протокол составлен. Все члены комиссии на местах и ждут вас.
— Пару минут подождут, — дернул рукой Станислав Голицын, который не спешил уходить с песочного поля боя.
Понимал, что как только подписи будут поставлены, протокол нельзя будет изменить и его слово останется только словом без документа. Если и говорить что-то о подозрениях, то только сейчас.
Станислав Голицын в глубокой задумчивости не заметил, как врезался в тележку и лежащий там артефакт грохнулся на песок. И там, где Дверницкий оттирал бы уже свою древнюю реликвию платочком, Генерал-Губернатор лишь брезгливо пнул бесполезную «Длань древнего пророка».