Еще бы.
Я по первому же взгляду определил, что артефакт, который так собирался расхваливать профессор Дверницкий, это идентификатор самого низшего пятого уровня. Такими разве что в деревнях детей оценивать, а не тащить на настоящую инициацию перед самим Генерал-Губернатором.
И я знал почему Жеребцов, который в Академии сейчас вроде как за главного, притащил именно это дерьмо. Из-за его принципа действия.
Артефакты идентификаторы низшего порядка способны лишь на один метод определения силы одаренных. При контакте, такие артефакты начинают светиться и сжигать красный поток мага и как только поток иссякнет, свет потухнет и одаренного отбросит на пару метров.
Не смотря, на то, что подобный способ совершенно не способен просканировать ни синюю, ни смешанную энергию мага, для обычных одаренных его более чем достаточно. Ведь красный поток в каждом одаренном есть с рождения и поэтому он всегда мощнее синего.
Я, возможно единственное исключение в мире, у которого наоборот. Синий поток гораздо мощнее красного. И Жеребцов знал мою слабость. Знал, про подавляющую печать.
И полагаю, совет бояр знает или по крайней мере догадывается откуда у Голицыных ко мне такой интерес и таким способом решил удержать меня в Академии.
Если бы я пошел по стандартным правилам и коснулся этого куска дерьма, который бояре назвали тут артефактом, мой официальный ранг так бы и остался на уровне Ученик. В лучшем случае.
Теперь же я официально Мастер и никакая боярская свинья этого не сможет изменить.
— Нужны подтверждения, — сухо заключил старший Голицын после раздумий, — даже моего слова будет недостаточно.
— У меня есть доказательства, — с готовностью ответил я и достал из внутреннего кармана подготовленные документы, — только ничего не сдвинется если вы не дадите подтверждение. Все уйдет в Боярский суд, в котором у меня нет ни шанса.
Архимаг повернулся своей широкой спиной к вип-ложе и по диагонали пробежался по тексту.
— Что конкретно тебе нужно?
— Ваше слово о том, что на мне стоит печать первой ступени.
Станислав Голицын нахмурился и тяжело вздохнул.
— Умеет мой сын выбирать союзников, — хмыкнул он, — ладно, парень, у тебя есть мое слово. И оно же будет отражено в протоколе сегодняшнего заседания.
— Тогда позволите сделать объявление? — с довольной ухмылкой уточнил я.
— Вперед, — пожал плечами Голицын старший и направился на свое место.
Я отряхнулся от песка и крови насколько было возможно и размял шею. Второй комплект формы ушатан еще хлеще первого и от этого стало чуть паршивее.
С повреждением красного потока организм опять начал принимать удар печати на себя, и я не знаю сколько времени пройдет до того, как поток полностью прекратит циркуляцию и опять исчезнет из тела.