Не то чтобы я жалуюсь, меня просто напрягает что такая схема работает пока меня считают полезным. А я не люблю зависеть от других. Мне больше по душе свобода действий и независимость, а последние дни меня все активнее пытаются ее лишить.
Причем как враги, так и союзники.
С этим надо разобраться. И начнем с Арсения, который сейчас мне задолжал больше всех и одной инъекции будет недостаточно. Да и за нее я расплатился диктофоном, так что пусть даже не заикается.
— Твоя работа завораживает, — искренне похвалил я Богданову, когда мы вернулись на изначальный маршрут.
— Спасибо, — самодовольно улыбнулась розовая фурия, — в мире найдется мало людей, кто скажет подобное после того, как воочию увидит мои методы допроса.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся я, — они специфические, но мне нравится твой стиль.
— В том мире я такая же? — вдруг поинтересовалась Богданова.
— Представь, что дед выжил и добился ранга Абсолюта. Вершины личной силы, техник и влияния. И ты его любимая ученица, которой он доверяет больше, чем любимому внуку, — с нескрываемым уважением и маленькой ноткой обиды проговорил я.
Богданова расплылась в довольной ухмылке и грустно посмотрела на небо.
— Звучит как мечта.
— Для меня это было реальностью, — вздохнул я.
— Расскажи еще, — словно маленький ребенок, требующий сказку, начала клянчить Богданова.
Это не ее настоящее будущее, а лишь то, что было в параллельном мире. Тут это никогда не случится, поэтому я не видел ничего плохого в том, чтобы поведать больше. Тем более, таким образом мы мягко закрыли тему Аномалии и меня это устраивало.
Пока мы шли я тезисно рассказывал о судьбе Василисы Михайловны Богдановой, которую я знал в моем мире.
Пожалуй, это было действительно похоже на сказку. Жестокую, кровавую сказку о том, как маленькая брошенная девочка превратилась в бешеную розовую фурию, которую боялся весь мир.
— Знаешь, чего я не понимаю, — начал я, когда закончил рассказ, — почему ты так относишься к Кате?
— Моей Кате? — удивилась Богданова, — ты о чем?
— Отгораживаешь ее от всего. Заперла в оранжерее, будто она твоя садовница и скрываешь от нее все что происходит.
— Я оберегаю Катю, — грустно вздохнула Василиса, — она же моя дочь! С самого детства ей было тяжело. Катя воспринимает мир совершенно иначе.
Да почти все вокруг воспринимают мир иначе, чем садистка помешанная на опытах, но произносить я этого не стал.
— Варвара тоже твоя дочь, — парировал я.
— Так Варвара совершенно другая! Активная, боевая. Уже на третьем курсе она одна из сильнейших во всей Академии!
— Я знаю.