— Откуда… а точно, — покачала головой Василиса, — из-за своей тридцатилетней мудрости? Из-за того, что ты видел немного больше, думаешь, стал разбираться в моих дочерях лучше, чем я? Воспитать может их хочешь?
Я молча слушал как с ничего Богданова завелась. Любопытно. Не только у Кати в этом мире развился комплекс матери, но и в обратном направлении это тоже сработало. В моем мире Василиса бы ни за что не сказала ничего подобного о своей младшей дочери.
Ведь в моем мире Екатерина Богданова была куда сильнее и опаснее в открытом бою, чем Варвара и Василиса вместе взятые.
— Ты в нее не веришь, — заключил я.
— Это не правда, — обиженно отмахнулась Василиса, — я просто не хочу ее потерять.
Доказывать что-то лишь словами не мой метод, поэтому дальнейший спор был бессмысленным. Вот вернемся из Лондона, и я лично займусь тренировкам Кати. Посмотрим, как запоет ее мама после того, как своими глазами увидит на что способна ее младшая дочь.
К тому же мы почти добрались до точки сбора. Отсюда я не слышал никаких звуков боя и сканирование местности не показали никаких колебаний или аномальных активностей.
— Все чисто, — ответил я на вопросительное лицо напряженной Богдановой, — никто там людей Арсения не убивает.
С этими словами мы вместе с фурией выбрались из леса и оказались перед брошенным седаном. Машину оцепили пять бойцов в темной форме и держали в руках пистолеты. По их стойке, потокам и направленной агрессии, я понял, что конкретно эти пятеро получили задачу не защищать машину от внешних угроз, а наоборот, держать под контролем угрозу внутреннюю.
Рыжеволосую боярскую дочку, которая с нескрываемой ненавистью смотрела на солдат Арсения, сидя на заднем сидении автомобиля. Отсюда я заметил, что ее руки связаны, а рот заклеен скотчем. У Арсения видать проблемы со слуховым восприятием, раз он интерпретировал мою просьбу «защитить» вот таким вот образом.
Сам же двухметровый источник моего негодования расслабленно стоял, опершись на капот машины и потягивал сигару.
— Вы там что, заблудились? — грубо предъявил Арсений и махнул нам своей здоровенной лапищей.
В поведении и внешнем виде Арса изменилось буквально все. Мимика, тон, манера речи, стойка, положение плеч, взгляд. Да, черт побери, даже его внутренние потоки вели себя сейчас совершенно иначе.
— В роли слуги ты мне нравился больше, Арс, — с напускным безразличием бросил я и прошел мимо.
Открыл дверь, грубо оттолкнул дернувшегося в мою сторону охранника и тут же заломил руку второму и пробил его лицом боковое стекло. Сам резко дернулся, не моя вина.