— Эй, молодой человек! — меня окликает тетя Кейт, подошедшая к забору, — У меня тут две здоровые молоденькие кобылки! Прислать их тебе в помощь? Если ты, конечно, будешь джентльменом и не станешь пялиться на задницы моих дочерей!
— Спасибо, мэм! — встаю, проявляя молодцеватость, которой совсем не чувствую, — Но это внутреннее дело Хаугенов, я обязан сделать это сам!
— Марк… — улыбаются мне в ответ, — Какой ты взрослый стал. Ладно, как скажешь…
— А кроме этого, я не хочу вам врать, тетя Кейт! Я бы пялился!
— Так, а вот сейчас что ты имел в виду?!! — моментально, хоть и в шутку, заводится ирландка, — Ну-ка, ну-ка?!! Неужели… неужели бы стал пялиться…? Ма-аарк! Бесстыдник! Я же тебя с ними в одном тазу мыла! Они тебе как сестры должны быть!
— Финола хотела вчера посмотреть на меня голого! — отбиваюсь я с широкой ухмылкой, — Вот с какими я мыслями после этого спал⁈
— Да что ты будешь делать!
Шутливая перебранка восстанавливает силы куда лучше пассивного сидения на лавочке. Повеселить домохозяйку, знающую, что её дочери растут красавицами, сплошное удовольствие, тем более что я действительно не могу воспринимать сестер Бреннан как… женщин. Ну не после того, как вы все детство бегаете, деретесь, задумываете проказы и подлизываетесь хором к той самой тете Кейт, чтобы она напекла пирогов. Однако, нельзя сказать, что я совсем уж искренен. Здесь, в доме, полно работы, Нора ко мне относится холодно, а сама Финола… своеобразный человек. Помощи от неё будет немного, а вот попыток раздеть меня и рассмотреть получше — да, такое вполне может быть!
Нет уж, сам. Всё сам.
Меня хватает на полную уборку своей комнаты, ванную, коридор и первичную обработку гостевой спальни, после чего пространство второго этажа заканчивается, как и все оставшиеся силы. Кое-как, волоча ноги, добрался до кухни, слил в кастрюлю пару банок супа, поставил подогреваться.
Тогда как раз и вернулся отец. Уставший, потный, с грязными руками, но, как и всегда, пахнущий только ржавым железом. Кивнув, поднялся наверх и, видимо, пока переодевался и принимал душ, оценил мои дневные труды. Чуть позже оценил и горячий суп, смягчившись лицом так, что я даже кое-что заподозрил.
— Только не говори, что раньше ты его не разогревал…
— Марк, ты хочешь ударить меня ложкой по лицу?
— Ты мне скажи.
— Я тебе говорил, что ты похож на твою мать?
— Мне весь город говорит, что я вылитая копия тебя, пап.
— Это всего лишь внешность. Она тоже часто хотела меня ударить ложкой.
— И её бы оправдал любой суд присяжных.
— Твоего старика уже не исправить, Марк, — устало вздохнул отец.