Впрочем, что я хочу? Это же американцы. Нация свободы. Кого надо свободы и от чего надо свободы. Интересно, а если я задушу этого толстяка с помощью стоящего у кресла флага — это сочтут отягчающим или смягчающим эпизодом в обвинении?
Спасла меня (или Хогга?) та же самая мисс Прентис, явившаяся в кабинет «шефа» ангелом возмездия. Изъяв мое совершенно несопротивляющееся тело, она увлекла его в кафе неподалеку, где заказала нам обоим эспрессо, а себе еще и пирожных. Выпив треть чашки в тишине (я сам не возражал, наслаждаясь безхогговым пространством), женщина посверлила меня взглядом, а затем, вздохнув, подвинула к себе блюдечко с пирожным:
— Твой отец, Марк, очень простой человек, — сообщила она, — Но ты не он. Ему сорок шесть, тебе восемнадцать, но ты… не он. Выкладывай свои карты на стол. Покажи мне, почему я должна с разбега воспринять серьезно тебя сейчас, а не, скажем, лет через шесть. Вот прямо сейчас. Вперед, ковбой.
— Я могу принести пользу городу, — не стал строить из себя девочку я, — Но не собираюсь пахать на него без оглядки как мой отец или вы. Если брать что-то среднее между вами, маньяками, и мэром Хоггом, то получится именно моё место. Согласен ждать, согласен довольствоваться малым, зарабатывать репутацию и всё такое, но не вижу смысла идти наниматься на заправку, в автомастерскую или поденщиком по фермам. Это не даст ничего. Вы, мисс Прентис, и только вы, можете подсказать, куда податься парню с моими амбициями и желаниями…
— Парню, Хауген… — по-свойски отбрила она меня, впрочем, с вполне задумчивым видом, — Тупому мелкому парню, возгордившемуся невесть…
— Проверьте меня и прогоните, если провалюсь.
— Ты понимаешь, что только что заслужил минимум два удара ложкой по лбу и позорное изгнание с глаз моих?
— Мы, Хаугены, обречены заслуживать удары ложкой по лбу. Спросите моего отца. Он заслужил миллионы таких ударов.
— Бьешь ниже пояса, мальчик? Решил намекнуть на своего старика? — мисс Прентис подобралась, а на её лице мелькнула тень скучающего разочарования.
— Нет, просто вижу, что у вас что-то есть на уме. Вы приняли решение еще до того, как забрали меня из потных ручек Хогга, а сейчас просто проверяете на вшивость.
— Не только… — почти «склевавшая» пирожное женщина прищурилась, — Еще я пытаюсь понять, почему ты такой взрослый. Слишком взрослый, мальчик. Слишком проницательный. Тут не сделаешь скидки на хорошую память.
— Надо же было как-то вас заинтересовать, — вздохнул я, с тихим звоном ставя пустую чашку на блюдечко, — Либо идти ва-банк, либо завтра идти кидать подмерзлое коровье говно на ранчо Тайлеров.