— Давай сейчас перекусим, поужинаем. Потом дождемся темноты, и двинем вокруг, на тот склон.

Мы осторожно, стараясь не шуметь, сняли с плеч наши мешки, достали сухой паек, и начали неторопливо есть. Сильного голода я пока не испытывал. Странно, но рана в плече совсем не болела, да и рука то ли стала гореть чуть меньше, то ли я привык. А вот рассечение на голове Штефана, которое он наотрез отказался перевязывать, его явно беспокоило. То и дело на лоб из под волос начинала сползать капля крови, и Штефан все время шел с испачканной кровью марлей в руках. Ладно, ранами займемся после выполнения нашей задачи.

«Какой день сегодня? Не первое ли апреля? Неужели у нас хоть что-то получилось? Конечно, пока еще рано говорить об успехе, хотя Михаэль считает иначе. Однако, определенно интересный результат у нас есть. Михаэль помчался к Шефу докладывать, мне оставалось только посоветовать ему забежать по дороге в церковь напротив нас — пусть сперва помолится, чтобы наш доклад был не преждевременным. Ох, только бы это так и было… Военные в последнее время очень нервные и злые. Отчего-то все были уверены, что стоит только нам получить оборудование, как все само изобретется. Если бы все именно так и работало… Я буквально спиной ощущаю их взгляды, когда прохожу по улице. Они бы меня, кажется, уже сейчас закинули бы в наш подвал, в клетки. Но Шеф в нас верит. Пока еще верит…»

Мы шли уже час, медленно и осторожно, стараясь не спотыкаться и не шуметь. В такой темноте оба задания были делом непростым. Мы уже достаточно далеко отошли от города, но, насколько я успел рассмотреть, эта часть ущелья очень напоминала бутылочное горлышко — долина была длинной и очень узкой. Сейчас мы пробирались к «пробке» этой бутылки, а потом должны будем спуститься ниже, почти до «этикетки» — до Профети. И хорошо бы выйти на нужную нам позицию до наступления рассвета. Мне еще нужно рассмотреть церковь, около которой и должно находиться то здание, где стоит установка. Если, конечно, автор записей ничего не перепутал.

Несколько раз мы слышали подозрительные звуки по сторонам, каждый раз замирая и хватаясь за автоматы. Но то ли зараженные нами брезговали, то ли это было расплодившееся в лесах зверье, но никто на нас не нападал. Лес, такой спокойный и кажущийся относительно безопасным днем, ночью наводил на меня страх. Я уже пару раз подумывал о том, чтобы пересечь долину бегом по открытому полю, но что-то меня от этого решения удерживало. Кажется, что на напарника лес никак негативно не влиял, он больше был сосредоточен то своей сочащейся кровью ссадиной, то вопросом «как не сломать себе ногу, наступая на корни в полной темноте». Мой «радар» тоже помалкивал, и этот факт меня радовал и успокаивал.