В дверях кто-то упал, через него полез еще один силуэт, и его тоже срезали выстрелами. Я высунулся из-за своей невысокой стенки, которая оказалась толстой колонной начинающейся отсюда полукругом вверх лестницы. Насколько я увидел приноравливающимися к полумраку глазами, большая белая лестница двумя полукругами огибала вестибюль, сходясь наверху на открытой площадке. Стреляли вроде именно с площадки, я даже успел увидеть пару дульных вспышек, пока огонь не перевелся на меня. Я сжался за колонной, слушая, как щелкают по ней пули. Гипсовая крошка, выбитая пулями, полетела на пол.
И в этот момент в зал через дверь влетели два мутанта сразу. Стрелки наверху справедливо решили, что я куда как безопаснее для них, чем два резвых подарка излучения, и открыли воистину ураганный огонь по монстрам. Основной удар пришелся на одного, он пару раз немыслимо скакнул в бок, стараясь уйти с линии огня, но его накрыли, и достаточно быстро превратили в решето. Второй монстр, однако, резво прыгнул на лестницу — к счастью для меня, на противоположную от меня дугу. Мой взгляд не успевал за его-еле видной в темноте фигурой: вот он на середине лестницы, вот он в два прыжка уже на площадке. По нему стали стрелять, но уже не так организованно. С площадки вниз с криком полетела человеческая фигура, глухо упавшая на мрамор пола вестибюля. И это падение, как триггер, подбросило меня.
Я вскочил на ноги, и побежал по свой половине лестницы вверх. Бежать со скоростью мутанта у меня не получалось, и преодоление лестницы заняло у меня несколько секунд. Уже выбегая на площадку, я выдернул чеку из вытащенной из подсумка гранаты, и кинул ее в копошащуюся в темноте кучу перед собой, сам при этом рухнув лицом вниз на последние ступеньки лестницы. Грохнул взрыв, опять-таки почему-то показавшийся мне не таким громким, как я ожидал. Я вскочил, вскинул автомат, и дал несколько коротких очередей в еле уловимое очертание чего-то темного на площадке. Я даже не видел, куда и в кого стрелял. Зато вдруг заметил, как по светлому мрамору лестницы к моим ногам начал подтекать ручеек темной густой жидкости. Я отступил на шаг, потом обошел расплывающееся пятно, и поднялся на площадку. Движения на ней уже не было. Я всматривался в темноту, сам не зная, чего я ожидал увидеть.
Тут мой слегка «остывший» радар опять стал интенсивнее — с улицы шла новая опасность, и шла она в очень серьезном размере. Я обернулся на темный и с виду безжизненный холл, и быстро пошел по коридору дальше, вглубь музея.
Все большие музеи, наверное, устроены более-менее одинаково. Вы проходите один зал, потом попадаете в еще один, проходите их один за другим, и в последнем зале находится лестница на следующий этаж. Я просто шел через залы, усыпанные битым стеклом и раскиданными повсюду экспонатами. Это были маленькие залы, в которых были, видимо, представлены старые кино и фотоаппараты, какие-то допотопные медицинские приборы. Два раза на меня выходили зараженные, оба раза мой радар заранее подсказывал мне направление их атаки, и я их просто спокойно расстреливал. Выкинул пустую обойму из автомата, защелкнул новую, последнюю. Потом все, потом только пистолет. Но я уже чертовски рядом, и меня уже хрен остановишь. Я поймал себя на том, что у меня почти пропали все ощущения. Пропал страх. Пропало осознание важности миссии. Остался только голод, и боль. И усталость. И эти оставшиеся чувства сообща снова родили во мне злость, подпитывая ее с каждым шагом. Я предполагал, что если я остановлюсь, передохну, то злость начнет гаснуть, и тогда уже вряд ли какая-либо сила поднимет меня снова на ноги.