Установку собирались увозить морем! Я понял это, когда уже у самого порта, на развилке дороги, увидел солдата в стандартной «зетовской» форме. Он тоже увидел меня, а точнее грузовик, и коротко махнул мне рукой. Ночь уже вступила в свои права, и потому моего лица он разглядеть точно не смог. Я медленно подъехал к нему вплотную, дождался, когда он заглянет в кабину, и выстрелил ему в лицо из пистолета. Когда он упал, то я отстраненно подумал о том, что убийство больше не вызывает во мне никаких чувств. Ничего. Я даже вспомнил Штефана, пытаясь вызвать в себе сопереживание и сочувствие, но тоже ничего не почувствовал. За эти два дня из меня полностью выкачали все эмоции, не оставив ничего. Я начал вспоминать всех, кого успел узнать и потерять, и только, пожалуй, воспоминания об Анне, моей жене, с которой нас разлучила катастрофа в самом своем начале, царапнули мое сердце болью. Но воспоминания прошли тут же, оставив вместо себя нынешний момент и ночную дорогу в порт.
Дорога, действительно заботливо расчищенная для проезда, шла вдоль длинного огромного порта. Большие перекрестки завлекали на пустые сейчас терминалы, на рампы давно никуда не плывущих паромов. Впрочем, судов в порту было очень мало. Я думаю, что моряки быстро смекнули, что к чему, и предпочли неподготовленный выход в море смерти на берегу. Я был уверен, что бандиты не воспользовались ни одним из этих терминалов — они были слишком высоки для обычных судов, да и слишком открыты. Кроме отставшего, но так никуда и не пропавшего пятна опасности сзади, я улавливал небольшой сигнал опасности впереди. Я не сомневался, что там бандиты, сомневался только, стоит ли мне туда ехать. Впрочем, дорога пока не оставляла мне никакого выбора, и всё равно она рано или поздно выведет меня из города, что мне тоже необходимо. В грузовике было примерно четверть бака топлива, и уж на этой машине я точно до Центра не доеду. Сейчас мне казалось невероятной глупостью не продумать заранее несколько вариантов отхода. Сейчас… Совсем недавно, лежа в камере у Санни с простреленной ногой, мне сама мысль об отходе представлялась издевкой. Все сильны задним умом.
Ещё до того, как я принял хоть какое-нибудь решение, я увидел небольшой буксир, стоящий у причала поменьше. Я даже не заметил, когда закончились большие грязные грузовые причалы, и начались простенькие, невысокие, но не менее грязные. На буксире был смонтирован лебедочный кран, вроде того, которым рыбаки вытягивают сети. Около рубки тускло горели две лампы, давая небольшой свет куску причала. На берег были кинуты сходни, и около них сидели два солдата. Они явно издалека слышали машину, но все равно не двинулись с места. Лишь когда я заехал на причал, они поднялись, и медленно направились ко мне. Один из них что-то спросил по итальянски, спокойно, но я не разобрал вопроса. Да и не до этого уже.