Мальчик показал рукой куда-то в заросли, и поднял два пальца. Потом немного комично, но очень понятно пантомимой показал зомби. Так, зараженные все еще тут. Мутанты, или обычные? А как блин задать такой вопрос жестом⁈ Тут Лея дотронулась до моего плеча, и показала в противоположную сторону, и пальцами — «пойдем». И уставилась на меня в немом вопросе. Я понял, что она интересуется, могу ли я идти. Если бы я сам знал еще ответ на этот вопрос…
Идти я смог, каждый шаг стараясь сконцентрироваться на том, чтобы меня не вырвало — тошнило меня знатно. Точнее, первое время мы ползли на четвереньках, стараясь не шуметь. Хорошо, что дождь перестал, вместо него поднялся ветер, так шелестящий растительностью вокруг, что этот шум скрывал тот шум, что производил я. Мы доползли до какой-то канавы, перешли ее, причем я умудрился ни разу не упасть, хотя меня шатало как пьяного. Оказались в небольшом то ли лесу, то ли парке, через который пошли уже поднявшись на ноги. Лука то и дело убегал вперед, видимо, высматривал опасность. Я два раза хватался за миниатюрную Лею, чтобы просто не рухнуть на землю. В конце концов она просто тащила меня куда-то. Я даже не думал доставать пистолет, было такое ощущение, что я из него сейчас даже застрелиться не смогу, не то что в кого-то стрелять. Через какое-то время мы вышли на достаточно широкую лесную дорожку, Лука метнулся куда-то, и выкатил на дорогу велосипеды. Себе и маме. Ну да, мне сейчас только на велосипед, и вперед. От такой мысли меня замутило еще сильнее, и я наклонился вперед, чтобы хоть как-то пережить свое отвратительное состояние. Меня начала бить дрожь, перешедшая в озноб. Явно поднималась температура. Ну а чего ожидать от насквозь промокшего тела на сильном ветру?
Человек — животное живучее. Я смог взгромоздиться на багажник велосипеда Леи, отрешенно подумав, что мою тушу она точно везти не сможет. Лея села за руль, буквально сложила мои руки вокруг себя, чтобы я держался, и мы поехали. Мне было не до удивления, моей задачей было не потерять сознание и не рухнуть с велосипеда — волоком они меня точно никуда не потащат. Мы куда-то ехали, потом меня растормошили, сняли с багажника. Я повис буквально на них обеих, стараясь просто переставлять ноги, и держась краешком сознания за реальность. Мы куда-то вошли, под ногами хрустнул мусор на бетоне, меня куда-то посадили, потом положили на бок, и я тут же провалился в спасительную темноту.
Когда я очнулся в следующий раз, то первое время старался просто не шевелиться. Я лежал на боку, вроде бы в той же своей одежде. Что странно, чувствовал я себя лучше. Меня почти не тошнило, голова на осторожные ее повороты отозвалась слабой туповатой болью. Неужели я пролежал так несколько дней? Я осмотрелся, стараясь не шевелить ничем, кроме шеи: я лежал в каком-то темном помещении без окон. Какое-то здание, вроде новостройки — стены изнутри были даже еще не оштукатурены, швы между бетонными блоками местами потемнели от влаги. Бетонный потолок плитами, бетонный пол. Напомнило тот гараж, где меня держал Санни после того, как погиб Джонни. Лежал я на прямоугольной груде то ли кирпичей, то ли бетонных блоков, на которую положили некогда белый, а сейчас просто грязный матрас.