Пролог
Мой отец продал меня за долги дагестанскому миллионеру.
Его слова всё ещё звучали в моей голове, когда я лежала в полной темноте своей комнаты, слыша, как за окном шуршат шины проезжающих машин. Теперь моя жизнь перестанет быть моей на целых полгода.
Я переворачивалась с бока на бок, как пельмень в кипятке, беспощадно била подушку, пыталась найти удобное положение, но тело не расслаблялось перед сном. Внутри меня всё сжалось в тугой узел, и этот комок не развязывался, сколько бы я ни дышала глубоко и медленно.
Владимир Соболев хороший папа, но бестолковый бизнесмен. Он сидел напротив меня этим вечером, и я видела его таким впервые, — в миг постаревшим, с нетвёрдыми руками, которые мяли пустую кружку, будто он пытался выжать из неё деньги. Папа сбивчиво упоминал о казино, о проигрышах, о том, что люди, которым он должен, угрожают его бизнесу. Его голос прерывался, а глаза бегали по сторонам, потому что он не мог смотреть на меня, и я понимала, что моя карьера спасителя отца, достигла пика.
Гаджиев-старший, его старый партнёр, согласился простить половину долга, если я стану женой его старшего сына. Вторая половина должна была быть выплачена в течение полгода, и если отец не вернёт деньги, я буду гарантией того, что он сделает всё возможное для этого.
И вот я дистанционно стала женой горца, ну хоть не попала в рабство, и на том спасибо.
Я слушала отца и пыталась сравнить этого человека с тем, кто учил меня кататься на велосипеде, кто называл меня ласково Сеней. Я искала в его лице того отца, которого я знала, но находила лишь слабого человека, который смотрел на меня так, будто я была не дочерью, а сделкой, которая спасает его от гибели.
Он говорил, что брак фиктивный, и глаза его бегали по кухне, как две маленькие мыши, которые ищут, где бы им найти сыр. Любезно сообщил мне, что регистрация прошла без нашего участия, что Аслан (мой муж) даже не знает о сделке, и я смеялась этим горьким смехом, который вырывался из груди, как кашель, потому что всё это казалось мне полнейшим абсурдом.
Я даже не видела своего дагестанского мужа. Может быть, у него три подбородка? Или он лысый? Или со странностями и коллекционирует фарфоровых кошечек?
Отец говорил, что Аслан Гаджиев — это серьёзный бизнесмен, сын его старого партнёра, но я почему-то не доверяла его вкусу в людях, потому что мой папа считал, что парень в кожаной куртке с золотым зубом — это «надёжный водила».
Я не могла понять, как отец дошёл до этого, как человек, который владел сетью автосалонов и квартирами в центре Москвы, мог проиграть всё до последней копейки, и почему он так и не научился говорить «нет» игре, видимо азарт сожрал всё его благоразумие. Я вспоминала все годы, которые отдала ему, все гонорары, которые уходили на его счёт, все бессонные ночи за компьютером, когда я взламывала сервера, чтобы он мог расплатиться с очередным поставщиком запчастей, и я понимала, что я всегда была его страховкой, запасным аэродромом, кошельком, который никогда не закрывался, сколько бы я ни зарабатывала.