— И что, даже застрявшего где-нибудь в самом неподходящем месте Кирилла нигде поблизости не

будет? Даже как-то странно! — усмехнулся я.

Внимательно разглядывал бывшую возлюбленную и пытаясь скрыть за этой напускной усмешкой

шторм противоречивых эмоций, что бушевала у меня внутри.

Оля звонко рассмеялась. Её напарник тоже, да и мой не удержался от смешков.

Но продолжить тему мы не смогли.

— Прошу за мной, — выскочил из квартиры взлохмаченный мужчина лет пятидесяти.

И волшебный момент исчез.

Мы с Олегом прошли первыми, медики за нами.

Делов-то было всего на пять минут. Ничего критичного с сыном того мужика, который вышел нас

встречать, не произошло. Ему только помощь медиков потребуется. Так, глупость подростка, но

теперь будет ему уроком.

Я сухо кивнул Оле, стараясь не задерживать взгляд дольше необходимого, затем её напарнику и

молча отправился на выход вслед за Олегом.

Краем глаза я видел, как друг постоянно косится на меня. Явно хочет что-то расспросить. Он

ведь уже пытался несколько раз. Приспрашивался про Ольгу, про наши переглядки, которые ему

показались странными и искрящимися. Но я его каждый раз обламывал.

Не хотел вообще ни с кем, даже с лучшим другом, про Олю говорить.

Это что-то слишком личное… Слишком больное…

Ещё кровоточащее, незаживающее…

Может быть, когда-нибудь позже. Может быть, и смогу через силу. Но не сейчас. Точно не

сейчас.

Я даже самому себе мысли о ней запрещал. Выжигал их калёным железом, ставил ментальные

блоки.

Но кто бы меня спрашивал. Эти мысли неуклонно, упрямо, сами собой сводились только к её

образу, к её мелодичному голосу, к дивному, дурманящему запаху дикой малины и ежевики, что

всегда исходил от её роскошных волос, к сладким, манящим губам со вкусом спелой вишни.

Да, чёрт побери! Опять… Опять стоило только её увидеть на пару минут, как я окончательно

потерял все свои ориентиры.

Что не вызов, то испытание целое!

Ну просто испытание для спасателя! Честное слово!

— Ты на неё смотрел та-а-ак красноречиво, дружище, что, мне кажется, ещё немного — и ты бы

прожёг бедную девушку своим пламенным взором насквозь, — усмехнулся друг, открывая дверь

нашей служебной машины. Ну просто поэт! Как загнул. Романтик, сразу видно. — Ох и хороша,

надо сказать, аппетитные, сочные формы у твоей загадочной Оли. Всегда любил таких

великолепных женщин.

Да, я тоже. Когда смотришь и видишь не палку или высушенную доходягу, а женственные,

соблазнительные формы.

А Ольга была самой женственной! Нежной, мягкой, пышной в нужных местах! Настоящая женщина!

— Она не моя, — возразил я, но, чёрт возьми, мне послышалось или в моём собственном голосе