Не успела я опомниться, как Витя сгрёб меня в охапку и практически закинул в машину. Следом
залез и сам. И когда он начал закрывать дверь, я увидела, как из подъёзда выбежал Кирилл.
В кое-как застёгнутых брюках, распахнутой рубашке, открывающей идеальный пресс, и
совершенно босой.
— Оля, стой! — закричал бывший жених и ломанулся в нашу сторону.
Нет! Только его мне сейчас и не хватало. Нет! Не хочу, не выдержу!
Глава 4
Глава 4
Два дня у сестры прошли как в тумане, не оставив практически никакого следа в памяти.
Они слились в одно сплошное, серое, тягучее марево, где день невозможно было отличить от
ночи, а сон — от бодрствования.
Я была словно в каком-то глубочайшем, эмоциональном коматозе. Ела механически, не ощущая
вкуса. Пила на автомате, даже не особо замечая, что именно пью — будь то простая вода из-под
крана или обжигающая чашка кофе, от крепости и густоты которого у нормального человека глаза
бы на лоб полезли. Но мне было всё равно. Организм существовал отдельно, душа — отдельно.
Настя, моя младшая сестра, взрывная, эмоциональная хохотушка с огненной рыжей шевелюрой и
острым, как бритва, язычком, все эти бесконечные двое суток неустанно, с каким-то
остервенением поливала грязью Кирилла. Она не замолкала ни на минуту, будто боялась, что
стоит ей остановиться, и тишина меня просто раздавит.
— Какой же он сволочью оказался, Оль! Просто клинический, конченый мерзавец! Так бы и
врезала ему по его смазливой, лживой физиономии! — распылялась сестра, сидя напротив меня на
крохотной, уютной кухне, залитой мягким жёлтым светом старенькой люстры.
Но сидеть долго она, при всей своей кипучей натуре, не смогла. Резко соскочила с табуретки,
едва не опрокинув её, и начала нервно, почти строевым шагом расхаживать туда-сюда по
небольшой комнатушке, яростно жестикулируя и сжимая кулаки.
— Видите ли, «я и так тебе весь достанусь, а это ничего не значит»! Ты представляешь?! Для
него, оказывается, изменять — это норма! Обычное дело, понимаешь ли, естественная мужская
потребность! Да я бы его, гада ползучего, как таракана, прибила, не раздумывая!
Она одновременно и злилась на него, и щедро, не скупясь на выражения, сыпала на его тупую,
самоуверенную голову все известные человечеству проклятия, и, как ни странно, сквозь эту
ярость даже умудрялась временами почти истерически смеяться над той нелепой ситуацией, при
которой он был столь бесславно застукан за изменой.
Я понимала её. Сама бы посмеялась. Но вот как-то сейчас не хотелось.
Позже… Намного позже, возможно, и посмеюсь. Сейчас же мне было просто плохо.