— Таким образом, рентабельность горнолыжного кластера достигнет двадцати трёх процентов уже в первом сезоне, — вещал лысоватый мужичок с нервным тиком. Двадцать три процента. Ага. А у меня есть единорог в гараже. Тоже очень полезное животное. Я скосила взгляд на их главного. Тимур Асланов. Тот самый, чьи фото заставляют секретарш нашего банка коллективно пускать слюни в кофемашину. В реальности — крупнее. Не ростом — фактурой. От него исходило ощущение силы, как от большой хищной кошки, которая пока не решила, съесть тебя или поиграть. — Госпожа Ковалёва, вы не задали ни одного вопроса, — заговорил он, и у меня внутри что-то ухнуло. Голос низкий, с лёгким акцентом, каждое слово как гвоздь забивает. — Это комплимент нашему бизнес-плану или вы считаете, что мы зря тратим ваше время? Мой начальник пнул меня под столом. Я не пошевелилась. Боже, Вадим Петрович, вы серьёзно пинаете меня под столом? Мне тридцать два. Я веду переговоры на двести миллионов. Нет, я не буду улыбаться и кивать. — Я считаю, что ваша презентация — красивая сказка для инвесторов, которые не умеют читать отчёты о движении денежных средств, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. Тишина. Такая плотная, что ей можно намазывать бутерброд. Ну вот. Ты только что поставила крест на сделке, премии и, возможно, карьере. Зато честно. Мама будет в ужасе. «Яночка, почему ты не можешь просто улыбаться и молчать, как нормальные девочки?» Потому что, мама, нормальные девочки не становятся ведущими аналитиками в тридцать два. — У вас дыра в балансе размером с Чёрное море, — продолжила я, раз уж начала. — Вы завысили прогнозируемый поток туристов на сорок процентов. Госдотации привязаны к показателям, которых вы не достигнете. Проект пахнет даже не убытками, а кое-чем похуже. Асланов улыбнулся. Так. Стоп. Почему он улыбается? Я только что публично назвала его бизнес-план туалетной бумагой. Он должен орать. Угрожать судом. Почему он смотрит на меня как кот, который нашёл сметану там, где её быть не должно? — Таких, как ты, я раньше в ковры закатывал» — произнёс он, и «ты» ударило по ушам. В ковры? Он сказал «в ковры»? Это идиома? Угроза? Или он буквально имеет в виду... Не думай об этом. Не представляй. — Но тебе, видимо, нужен особый метод, — добавил он, поднимаясь. Спустя шесть часов я стояла в парной своего фитнес-клуба, пытаясь убедить себя, что всё сделала правильно. Пар окутывал плечи. Ты молодец. Спасла банк от сомнительного проекта. Сохранила репутацию. А то, что колени дрожат при воспоминании о