Я осталась. Ашот кивнул охраннику, и меня проводили в машину. Я люблю его. Я правда люблю его. И теперь я — заложница. В обмен на долю в курорте и обещание вернуть деньги. Дом, куда меня привезли, оказался загородным особняком. Два этажа, охрана по периметру, камеры. Мне выделили комнату на втором этаже — не камеру, обычную спальню с телевизором и ванной. Даже окно было. Правда, с решёткой. Могло быть хуже. Мог быть подвал с крысами. А так — почти курорт. Я села на кровать и попыталась собраться с мыслями. Так. Факт первый: я в заложниках у Ашота. Факт второй: Тимур уехал добывать деньги. Факт третий: у меня есть месяц. Факт четвёртый: завтра привезут Пушка. Что я могу сделать за месяц? Ждать? Или что-то ещё? Я достала телефон. Мне его не отобрали — видимо, Ашот не считал меня угрозой. Зря. Очень зря. Я открыла почту. Письмо, которое я пыталась отправить в Сочи. «Финансовые махинации в „Асланов-Групп“». Черновик сохранился. И там были не только документы по Руслану. Там были кое-какие файлы, которые я скачала из бухгалтерии курорта. Включая контакты партнёров. Включая контакты Ашота. Ты оставила мне телефон. И доступ к почте. И целый месяц. Ты не знаешь, с кем связался, Ашот. Я аналитик. Я умею ждать. Но я также умею действовать. Я открыла поиск. Набрала имя Ашота. Его компанию. Его партнёров. Его конкурентов. У каждого есть слабые места. Даже у мафии. Нужно просто их найти. Я печатала до рассвета. А когда солнце встало, у меня уже был план. Глава 8 Пушка привезли утром. Он сидел в переноске, злой и взъерошенный, и шипел на всех, кто пытался к нему приблизиться. — Ну и характер у твоего кота, — буркнул охранник, ставя переноску на пол. — Мы с ним похожи, — сказала я, открывая дверцу. Пушок вылетел из переноски, как пробка из бутылки, и забился под кровать. Через минуту оттуда донеслось возмущённое мяуканье. Живой. Злой. Голодный. Мой мальчик. Я села на пол рядом с кроватью и просунула руку под неё. Пушок ткнулся носом в ладонь, потом укусил — не сильно, для профилактики. Мол, «где ты была, хозяйка, меня похитили, я требую объяснений». — Прости, — прошептала я. — Я всё исправлю. Обещаю. Пушок заурчал. Дни потекли странно. Меня не запирали в комнате — разрешали гулять по дому и даже по саду, под присмотром. Кормили хорошо. Ашот иногда заходил — проверить, как дела. Он оказался не таким страшным, как я думала. Пожилой, уставший человек. Бизнесмен. Да, криминальный, но с кодексом. — Ты странная, — сказал он как-то вечером, застав меня за ноутбуком. — Любая другая